Книга Железная роза, страница 129 – Мария Хомутовская

Она подняла голову и, встретившись с темными глазами, прошептала:

– Я не хочу, чтобы у нас так было. Мистер Уилсон погиб… каждый из нас может погибнуть, но никто не должен сломаться…

Александр ничего не отвечал, поэтому Розалин встала и, развернув пеньюар, стала просовывать руки в рукава.

– А у меня никогда не было семьи, – услышала она. – Я не помню родителей, я всегда был один. Никто не вступался за меня, не утешал, когда было больно, никто не считал мою жизнь важной… Я бы хотел иметь семью. Ты не можешь винить меня за это.

Розалин ощутила в горле ком. Онаобернулась, положила руки Алексу на плечи и нежно прикоснулась губами к щеке.

– У тебя уже есть семья – Экскалибур, – сказала она. – Я, и Лиз, и Джон. Мы все считаем твою жизнь важной. Мы убьем за тебя, если понадобится.

– Спасибо, Розалин, – произнес он.

А потом перехватил ее губы и с жаром поцеловал.

– Я зайду к тебе сегодня ночью? – выдохнул он.

Розалин ответила дерзкой улыбкой.

***

С появлением Мэри обстановка на базе изменилась. Если кухарка приходила лишь утром, то их новая служанка жила в доме постоянно. И хотя она старалась быть незаметной, они уже не могли вести себя так же свободно, как прежде.

Самое важное было не выдать при ней секрет живой воды. Приходилось говорить намеками, и это раздражало прямолинейную Розалин. К счастью, в день побега Мэри пребывала в шоке и не поняла, что они вылечили ее ранение за один день. А теперь дверь в подвал заперли на замок под предлогом того, что там хранится вино.

Может быть, из-за этих предосторожностей Розалин ловила себя на мысли, что Мэри ей не нравилась. Начиная от манеры служанки бесшумно входить в комнату, видимо, оставшейся от прежних хозяев, когда привлекать внимание было опасно, и до молчаливости, граничащей со скрытностью. По мнению Розалин, у Мэри всегда был такой вид, будто она говорит не то, что думает. Хотя готовила она превосходно, в этом приходилось отдать ей должное.

Впрочем, Розалин мало обращала внимания на служанку, предоставив ее заботам Лиз. Сама она пребывала в сладостном тумане. Тщательно скрываемый роман с Алексом будоражил кровь. Так волнительно было сидеть рядом за обедом, будто случайно соприкасаясь локтями. А потом, унося в кухню грязные тарелки, быть застигнутой в темном коридоре внезапным поцелуем. А поездка за город на автомобиле под предлогом совместной тренировки в стрельбе оборачивалась совершенно непристойным поведением на заднем сидении.

Полночный скрип половиц, укромный уголок в саду за кустами шиповника, кресло, придвинутое к двери библиотеки, – обыденные мелочи благодаря Алексу обретали новый смысл, получали тайный подтекст упоительного счастья.

И Розалин ныряла в это счастье, как в омут, чтобы укрыться от гнетущей вины за смерть мистера Уилсона и тоски по работе в больнице. Если бы не Алекс, она не знала бы, чем себя занять, потому что ни чтение, ни изучение медицинских учебниковне помогали избавиться от чувства собственной никчемности. Она снова проиграла, снова сошла с пути, на этот раз не обойдясь без жертв. И только горящий взгляд Алекса помогал поверить, что ее существование имело смысл и все еще могло наладиться.

Розалин было неимоверно трудно прятать от остальных свои чувства и вести себя как обычно, но ей казалось, что она неплохо справляется. Пока однажды, на второй неделе после Рождества Лиз не произнесла: