Книга Лорейн значит чайка, страница 51 – Мария Хомутовская

– Зато у тебя есть сестры и мама, – тихо сказал он некоторое время спустя. – Твой отец прислал нам несколько твоих фотографий. Я видел тебя рядом с ней. Она очень красивая, и вы с ней так похожи!

До Лорейн не сразу дошел смысл его слов. Он назвал ее красивой? Осторожно выбравшись из его объятий, она сказала:

– Мне очень жаль, что твоя мама погибла, Роберт.

– Да, – рассеянно буркнул он. – Папа потом еще раз женился. Но мачеха оказалась слишком нервной особой. Она боялась тигров, боялась гор и леса, а когда забеременела – боялась родов, ну и однажды переборщила с успокаивающим средством. Больше отец жениться не стал.

Лорейн невольно прижала руки к губам.

– Какой ужас! Мне так жаль!

Он неопределенно мотнул головой.

– Мне тоже. Ведь у меня мог бы быть брат или сестра. Но жизнь распорядилась иначе.

Лорейн утерла слезы и сказала:

– А правда, что ты объездил весь край вдоль и поперек? Расскажи мне!

– Ну не весь… – замялся он. – Например, неподалеку отсюда есть озеро, полное цветущих лотосов…

До самого вечера они говорили. Роберт рассказывал о своих поездках по окрестностям, о необычных местах, об отважныхисследователях новых земель и о море. Лорейн слушала и чувствовала тепло внутри. Как неожиданно она нашла единомышленника в том, кто столько недель изводил ее своей холодностью и безразличием! А теперь в глазах Роберта зажегся огонек. Его истории были полны искреннего интереса и любви к своему краю. Он даже напомнил ей егеря Ивана, тот был таким же увлеченным. С ним так же можно было ничего из себя не изображать. И слушая Роберта, Лорейн ощутила, каково это: больше не опускать стыдливо глаза, если ее заметили слишком далеко от дома, не находить оправданий для поиска интересного цветка, не ловить на себе косые и неодобрительные взгляды родственников. Роберт мог ее понять, и от этого осознания за спиной вырастали крылья.

Роберт и ее расспросил о жизни в Ритании, он жадно ловил каждое слово о Птичьей скале, о серых горных пейзажах и о море… Море словно было у них одно на двоих.

День пролетел незаметно. Останавливались они только по нужде, а пообедали прямо на ходу. В сумерках экипаж въехал в небольшой поселок и замер на его окраине возле постоялого двора с грубой деревянной вывеской «Черный медведь».

Покачиваясь после долгой тряски, Лорейн и Роберт вошли в обеденный зал. Здесь были простые деревянные столы и скамьи, да и народ явно простоватый. В углу сидели двое мужчин в перепачканной одежде – какие-то работяги. Чуть дальше выпивала большая компания с ружьями, грохая кружками по столу так, что с потолка сыпалась штукатурка. Пока Гришка договаривался о комнате, Лорейн рассматривала рога на стене и кабанью голову. Словно в противовес им в противоположном углу у иконы теплилась лампадка.

– Понимаю, что место не изысканное, но это лучшее, что здесь есть, – шепнул Роберт. – И тушеная оленина великолепна.

Вскоре после горячего сытного ужина хозяин заведения проводил их в комнату на втором этаже, приговаривая:

– Лучший номер, можете не сомневаться, милсдарь! Если надобно, пришлю к вам мою Лушку услужить, милсдарыня.

Лорейн вежливо отказалась.

«Лучший номер» представлял собой незамысловато обставленную комнату с деревянными стенами и обитым деревом потолком. Большую ее часть занимала кровать, хотя и не такая большая, как в супружеской спальне Эрдманов.