Книга Не лезь в бутылку, или Джинн в посудной лавке, страница 97 – Натали Мед, Хельга Блум

Первый рисунок: король и герцог милостиво кивают, а перед ними стоят две фигуры. Вокруг толпится безликая толпа. Рисунок чёрно-белый, единственное яркое пятно в нем – неправдоподобно красное в этой монохромности платье. Мой наряд, полыхающий, как грозный омен.

Второй рисунок: ректор Джеркус (разумеется, Илар), лицо достаточно узнаваемое в газетах, склонившись в поклоне, держит что-то на вытянутых руках, протягивая это королю.

Третий рисунок: вскочивший король смотрит на спокойного ректора то ли с недоверием, то ли со злобой. Герцог Орзанский заинтересован, но напряжён, как свернутая пружина. Облачка с текстом сообщают, что безликая толпа изумленно охает и ахает.

Четвёртый рисунок: крупным планом изображен сосредоточенно нахмурившийся король. Он уставился в какие-то бумаги так внимательно, словно от этого зависит его жизнь ( в какой-то мере это правда). В королевской лысине почему-то отражается искаженное злостью лицо герцога. Видимо, художественная вольность.

Пятый рисунок: король сидит на стуле, властный и суровый. К замершему герцогу Орзанскому с обеих сторон подходят стражники и явно не для  того, чтобы выразить родному брату короля свое почтение. Лица у стражников серьёзные и решительные. Невесть откуда взявшаяся стража ненавязчиво окружает по периметру весь зал, стараясь по возможности не тревожить танцующих людей. Оркестр играет что-то особенно оживлённое, требующее от танцующих особой концентрации на танцевальных па. Вышколенные лакеи с индифферентными лицами обносят тех гостей, кто не танцует, королевским вином, и люди концентрируются на неожиданном угощении.

Создаётся впечатление, что не происходит ничего из ряда вон выходящего. Веселье бьёт фонтаном.

Шестой рисунок состоит из двух: крупный план лица герцога, на нем дикая ярость и какой-то отчаянный восторг человека, которому уже нечего терять. На второй части рисунка – руки герцога, на кончиках коротких ловких пальцев уже зеленеет смертельное заклятие. Это вторая вспышка цвета в рисунках после яркого красного платья.

Как по щелчку, мир вдруг возобновляет движение, и зелёная вспышка движется почему-то на меня.

– Старая сволочь! – рыкнул герцог, явно обращаясь к лже-ректору. – Так-то ты платишь за добро! Вот и живи теперь без своей подпитки и без магии! Пусть все увидят, откуда ты магию сосёшь!

И зелёная вспышка затмила мир перед глазами.

Никакая жизнь перед глазами не пронеслась. Снова обманули. Обидно и несправедливо. Только яркая вспышка заклинания и собственное изумление. Почему я крайняя? Вот и убивал бы ректора, если тот его предал! Нет, ректора не надо! Это же Илар! Я попыталась дёрнуться в его направлении и отключилась.

…В себя пришла на холодном мраморном полу. Вокруг никто не толпился, не ахал изумленно, не лил слезы на моё остывающее тело и не вопрошал, на кого же я их всех покинула. Никого покидать я, разумеется, не собиралась, но все равно как-то неправильно это всё.

– …собственноручно! – шипел разъяренный Илар.

Я вяло удивилась, подумав, что это он там такое собственноручно собирается делать? Гораздо позже (из всё тех же газет, потому что Илар категорически отказался переживать заново «тот момент, когда я чуть тебя не потерял») я узнала, что он торжественно обещал вырвать сердце герцогу и любому другому, кто посмеет покуситься на мою скромную персону. Ну и на его тоже, потому что у короля после заявления брата появилось несколько вопросов.