Книга Не лезь в бутылку, или Джинн в посудной лавке, страница 30 – Натали Мед, Хельга Блум

– Дядя, – повторила я. – Пусть эти господа проводят обыск, а я пока перевяжу вам голову.

– Нет, – взвизгнул дядя. – Пусть все видят, что ты со мной сделала! Ты же сумасшедшая, теперь это очевидно!

– Хорошо, – вздохнула я. – Твоё дело.

И я посторонилась, впуская в дом стражу и магов, робко надеясь, что джинн действительно сделается невидимым или уберётся в свой горшок, чтобы не отсвечивать.

Один маг остался вместе с полудюжиной стражников перебирать пузырёчки на стеллажах (убейте, не понимаю, как дедовы зелья могут напоминать столовое серебро дядюшки), а второй маг вместе с капитаном и дядей отправились в подвал. Скорость, с которой рванул туда мой дядя, наводила на странные размышления. Поэтому я последовала за ними, справедливо полагая именно дядюшку средоточием всего местного зла.

Но когда мы спустились в подвал, меня ждал сюрприз. Джинн, очевидно, решил тут прибраться по собственной инициативе. А способ уборки у него был один. Радикальный. Так что подвал встретил меня практически идеальной пустотой и чистотой. Джинн для разнообразия решил оставить только две вещи: сундук, который, как я помнила, был набит старыми одеялами истеллаж с котелками, пустыми банками, мензурками и перегонными колбами. Тут явно просто негде было спрятать столовое серебро.

Но дядя не сдавался. Он рванул к сундуку и, как норный терьер, зарылся в него с головой.

– Вот! – торжествующе завопил он. – Вот ожерелье!

Я недоуменно смотрела на дядю, держащего над головой… мамино ожерелье из лунных опалов. Мамино! Эта сволочь забрала ожерелье, которое папа подарил маме на свадьбу, и отдала его своей жене!

Глухое облако ярости накрыло меня с головой, заставив магию неконтролируемо забурлить в крови…

– Тихо! Спокойно! – раздался над ухом голос джинна. – Молчи и не шевелись.

Пожилой маг, спустившийся с нами, услышав слова дяди, просиял было торжествующей улыбкой и шагнул ближе… но вдруг выражение его лица полностью изменилось, приняв отсутствующее выражение, и он глухим невыразительным голосом произнёс:

– Согласно протоколу я должен провести освидетельствование, – он протянул руку и ожерелье, выскользнув из рук дяди, зависло, поблёскивая, перед ним.

Маг прикрыл глаза и протянул руку к ожерелью, шевеля пальцами. Дядя взирал на это с таким видом, стовно хотел заорать: «Да что ты творишь, идиот?!»

– Согласно эманациям, – наконец заключил маг, – обвиняемая не дотрагивалась до этого ожерелья как минимум три года. Дольше отпечатки сущности не сохраняются.

– Это был сообщник! – вякнул дядя.

– Этого ожерелья последние три года касались только два человека, – продолжал вещать маг, не обращая внимания на дядю и не открывая глаз. – Барон и его жена, слепки аур которых находятся в общем регистре граждан.

– Вот так-то лучше! – со смешком шепнул над моим ухом голос джинна.

– Я что-то не понял, – скривился капитан. – Так украли или не украли?

– Эээ… – замялся дядя. – А, да, я вспомнил! Хотел отнести украшение к ювелиру, да вот она, – он невежливо ткнул в меня пальцем, – заявилась на ночь глядя, я от расстройства всё и забыл. Ну ошибся, с кем не бывает!

– Так, а что там со столовым серебром? – поинтересовался капитан. – Тоже ошиблись?

– Эй! – рявкнул недовольный дядя. – Ты тут поаккуратнее, если не хочешь, чтобы тебя разжаловали! Твоё дело арестовать подозреваемую и препроводить её в тюрьму! Ясно же, что тут всё перепрятано! Её кто-то предупредил!