Онлайн книга «Анастасия»
|
– Конечно, я согласна, милый Джордж. И тебе совсем не надо умирать. По крайней мере – не сейчас. – Правда? – я не верил своим ушам. – Конечно, правда… – Значит, я нравлюсь тебе? – Конечно, нравишься, Джордж. Разве ты можешь кому-то не нравиться? – Господи… – я почувствовал слёзы в собственном голосе. Мне было трудно справиться с волнением. – Господи, девочка моя. Я буду тебе самым добрым и верным мужем. Я буду любить тебя до самой смерти. Ты веришь мне? – Конечно, верю, – улыбалась она. – Разве тебе можно не поверить? – Верь мне, милая. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Всё! Сразу после твоих выпускных экзаменов мы сыграем свадьбу. Хорошо? – Хорошо, – кивала она, закатывая от наслаждения глаза. А я присел рядом и, опустив еще ниже ворот её платья, оголил её упругие девичьи груди и принялся медленно целовать её яркие соски. Я не помню, сколько длился этот угар. Я чувствовал такой силы вожделение, какого не знал никогда ранее. Я едва сдерживал себя, чтобы не задрать её подол и тут же не овладеть ею. Я уже мысленно представлял себе её огненно рыжий лобок сомкнутых нежных губ… Мне почему-то казалось, что там непременно будут волосы… Много рыжих волос. Маленькое рыжее пламя… Господи, что я несу? * * * Гурьев будто очнулся и посмотрел на нас с Алексом виноватым и чуть отрешенным взглядом блестящих серых глаз. Пальцы вцепились в извилистый бриар трубки. Он помотал головой так, будто хотел сбросить былое наваждение. Веки его дрогнули и опустились. Несколько минут он просидел с закрытыми глазами. * * * – В туночь я еще долго сидел на коленях возле Анастасии и, уливаясь слезами умиления и какого-то вселенского восторга, целовал её породистые руки. Я с упоением вдыхал её неземной запах. Я пил его… Жадно и впрок. Я пытался насытиться этим ароматом. Я помню, что шептал ей бесконечные и какие-то слишком мудрёные комплименты. В ответ она лишь кивала с закрытыми от блаженства глазами. Вы даже не можете себе представить, насколько она была красива. Тонкие веки опущенных глаз тревожились легким движением её малахитовых, темнеющих от неги, зрачков. Казалось, что она дремлет от опиума. Но при этом она царственно улыбалась мне в ответ на каждое мое слово. Время от времени она великодушно кивала и продолжала дремать, запустив свои божественные пальцы в мои волосы. А моя голова кружилась лишь от этих её касаний. Иногда мне казалось, что ее пальцы проникают намного глубже. Они проникали мне сквозь череп, в самые мозги. А там путали образы и смыслы всего сущего. И если вы думаете, что я испытывал от этих касаний хоть какой-то дискомфорт, то вы ошибаетесь. Я ощущал такое неземное блаженство, что готов был с лёгкостью умереть. В эти минуты мне казалось, что нет, и не может быть ничего слаще, чем эта мимолетная ласка. И что она настолько изыскано сладострастна, что я вполне себе могу с легким сердцем закончить свой земной путь, как человек, испытавший наивысшую степень блаженства. Веки мои тяжелели, и я с трудом открывал их только для того, чтобы вновь увидеть её божественный и зыбкий образ. О, сколько в эти минуты в ней было достоинства и какого-то восхитительного, почти сакрального превосходства. Триумф божественной красоты! Наверное, я повторяюсь в своих эпитетах, но поверьте, господа, всё мое нынешнее красноречие не способно передать очарование этой женщины. Я снова желал её рисовать. Я уже мысленно делал наброски. Я знал, что буду вечно писать сияние её волос… |