Книга Анастасия, страница 85 – Лана Ланитова

– Анастасия Владимировна, вы самая прекрасная женщина на свете.

– Я знаю, – с царственной улыбкой отвечала она.

Юная графиня Ланская была и вправду слишком хороша, и я видел по дороге удивленные глаза мужчин, провожающие нашу пару долгими взглядами. Да, что там говорить, мужчины просто сворачивали за ней шеи. И их не останавливало даже близкое присутствие собственных спутниц.

Мы вошли с Настей в ложу, а далее, господа, я впервые имел удовольствие видеть спектакль по пьесе Антона Павловича. Сейчас я не стану уделять время на подробное описаниесвоих впечатлений. Это – тема отдельного рассказа. Да и, по-правде говоря, впечатлений могло быть и больше, если бы я смотрел «Дядю Ваню» в одиночестве или в компании приятеля. А тут мне было вовсе не до спектакля. Вместо него я видел лишь точеный профиль моей московской Клео де Мерод и не переставал восхищаться её неземной красотой. А моя рука то и дело скользила по её узким кружевным ладоням и, когда Анастасия теряла бдительность, увлеченная пьесой, я быстро целовал её пальцы. И, замирая от наслаждения, вдыхал их волшебный аромат.

В те минуты я был слишком далек от восхищения Станиславским, и игра знаменитой Книппер, увы, не произвела на меня должного впечатления. Лишь только намёком я понял, что в этой пьесе настойчиво звучала тема «тоски по лучшей жизни». И эти настроения были созвучны всей интеллигентской публике. Эти настроения уже тогда, задолго до революции, незримо витали в воздухе. А более всего мне запомнился последний акт, где за печкой пел сверчок, раздавался топот копыт, вздыхала задремавшая в углу за вязанием нянюшка, и стучал на счетах дядя Ваня.

После окончания спектакля я более всего боялся, что Настя захочет тут же ехать домой. Но к огромному моему счастью, когда мы одетые вышли с ней на крыльцо, она вдруг посмотрела на меня шалым взором, в котором прядали черти, и произнесла:

– Георгий Павлович, Чеховские пьесы – это прекрасно, но если вы подумали о том, что я парфетка и прилежная гимназистка, то вы весьма ошибаетесь.

– Вот как? – я растерянно улыбался, с восторгом ожидая её дальнейших откровений.

– Именно. Я знаю, что в Москве есть тайные клубы, где люди нюхают белый порошок. Отвезите же меня именно в такой клуб. Ну же… И там мы будем веселиться до утра.

– Анастасия Владимировна, – медленно начал я, пытаясь подобрать нужные слова. – Видите ли, вы слишком юны для подобных заведений. Вас просто туда не пустят, – я бессовестно врал, вспоминая о том, что видел в этих клубах таких юных созданий, что Настя по сравнению с ними казалась очень взрослой.

– Ну, что за чушь, Джордж! Посмотрите на меня внимательно. Кто может сказать, что перед вами стоит гимназистка?

Я невольно смерил её долгим взглядом, задержавшись на стройной фигуре и высокой груди, проступающей даже сквозь ткань дорогого манто. И понял, что она чертовски права…

– Нет, Настя, и всёже. Я решительно против. И если об этом похождении узнает ваша тётя Мадлен, она просто меня уничтожит.

– А вы желаете ей по приезду обо всём рассказать?

– Конечно же, нет! – вспыхнул я.

– Тогда в чём же дело? Ведите меня туда. Сейчас же, – в порыве она даже топнула ножкой.

– Ну, хорошо. Я так и быть отвезу вас туда. Но мы пробудем там лишь пару минут, и я тут же верну вас домой.