Книга Анастасия, страница 143 – Лана Ланитова

Потом мы отдыхали – душистая ванна, шампанское, коньяк, икра и свежие эклеры – все это было к нашему удовольствию. Мы плавали с Настей в бассейне с голубоватой хрустальной водой, в окружении мраморных горшков с пальмами, меж которых летали её зеленые и кобальтовые попугаи. А желтозубый мурин подавал нам подносы с деликатесами, ласково кланяясь мне и произнося:

– Кушайте граф, на здоровье.

Он беззлобно и подобострастно смотрел на меня мутным взором керамических глаз, а мне уже вовсе не хотелось его убивать. Обнаженная и прекрасная, словно Афродита, Настя подплывала и ласкалась ко мне так истово, что я таял от блаженной неги и всепоглощающего счастья.

Мы предавались с ней утехам и в ее восточной спальне, на той самой арабской кровати с тяжелым балдахином. Потом мы переходили в какие-то новые спальни и гостиные. И я вновь брал её с прежним неистовством. Но ей постоянно было мало. На удивление, я вовсе не чувствовал с ней усталости и всегда был готов к новым любовным подвигам. Потом мы снова что-то ели и немного спали. Но сон этот был слишком коротким, ибо присутствие тёплого и пленительно тела Анастасии вновь сводило меня с ума, превращая в неистового и сугубого самца. Мне нравилось брать её так, словно я был восточным сатрапом. Я повелевал ею. И, повторюсь, ей это очень нравилось.

Мы вместе курили кальян с какими-то восточными благовониями и уносились в иные миры и пространства. Я снова летал меж ватных облаков и видел под собою магрибские минареты. И снова восточная музыка окутывала всё пространство вокруг. Возможно, что эти благовония содержали какой-то наркотик. Я до сих пор не знаю, так ли это. А может, в Фалернское вино были подмешаны какие-то опиаты или иной дурман. Но отчего-то, когда я находился рядом с этой женщиной, явь переставала быть для меня прежней. Моё расщепленное сознание одновременно присутствовало в нескольких мирах и измерениях. Однажды, будто по ошибке, оно даже на миг перенесло меня в заснеженную Москву. И там я брёл по вечерней Остоженке. Но в этот момент я почувствовал касание теплой руки моей любовницы, и холодная Остоженка растворилась в теплоте и брызгах морскойлагуны, в которую увлекала меня блистательная Настя.

Таким образом, пока я был с нею, я потерял счёт времени. Однажды я все-таки вспомнил о семье и Александре и осторожно намекнул Анастасии, что мне надо было бы, сходить домой. Я сразу заметил, как Настины глаза погрустнели.

– Настенька, что с тобой, милая?

– А то ты не понимаешь, Георгий, – горестно произнесла она. – Ты сейчас уйдешь, а мне станет без тебя одиноко. Я не хочу, чтобы ты уходил. Я хочу всегда быть с тобой, – и на ее глазах блеснули слёзы.

От её таких откровенных, по-детски искренних признаний, мое сердце затрепетало от любви. Мне казалось, что её прямота и отсутствие лукавства, как у прочих женщин, и возвышало её в моих глазах до чистоты ангела. О, господа, я уже был довольно опытным мужчиной, чтобы не знать, насколько часто любовницы, набивая себе цену, пытаются выглядеть независимыми от мужчины, почти эмансипированными. Если ты в конце свидания уходишь от них домой, она сделает вид, что даже рада твоему уходу, ибо у неё и без тебя весьма насыщенная жизнь, полная приятных безделиц. Они же вечно заняты чем-то полезным и весьма интересным. Для многих женщин сказать по-простому – «не уходи, потому что я всегда хочу быть с тобою» – подобно смерти. Редко кто способен унизиться до подобных признаний. Наше общество воспитало в них эдакую внутреннюю свободу. А я порою так скучал по тем самым Викторианским нравам, когда женщина была полностью подчинена мужчине.