Онлайн книга «Анастасия»
|
– Messieurs, s'il vous plait, chataignes! Возможно, что и вы его видели именно там. Он торговал жареными каштанами и тогда, в 1922, и ныне. Забегая вперед, когда я уже поселился здесь, на Монмартре, я, преодолевая жуткий стыд, однажды решился подойти к нему и хоть немного поговорить о Насте, но этот исполинский «баобаб» сделал вид, что не понимает меня. Он не понимал меня не только по-русски, но даже по-французски. Он смотрел на меня невидящим взором мутных керамических глаз. * * * Я сразу понял, о ком ныне рассказывал Гурьев. – Вы правы, Георгий Павлович, этот торговец очень колоритен и производит какое-то странное и весьма жуткое впечатление, – произнёс я. – Боже, граф, – встрял Алекс. – Неужели этот дикий мурин служил у вашей Анастасии? – Да, господа, как мне не стыдно в этом признаваться, именно этот марокканец и служил тогда у Анастасии Ланской-Лаваль-Лансере, моей незабвенной жестокосердной, и столь обожаемой любовницы. * * * – Самое ужасное, что я стоял теперь в беспомощном положении не только перед Анастасией, но и перед этим чужеземцем. Похоже, что именно он помогал Анастасии тащить меня в эту потаенную комнату и связывать у позорного столба. Как я не понял сразу – в одиночку она бы просто не справилась. С невозмутимым видом марокканец подошел ко мне и стянул мои руки еще крепче. Второй веревкой он крепко зафиксировал и мои ноги. А далее его огромные ладони коснулись моих гениталий. От возмущения я вскрикнул и выругался вполне себе русским матом. В ответ на мои истошные крики, слуга осклабился в желтозубой и дикой улыбке и повторил за мною: – Твою мать… О, да. Да. Кричи, граф. Скоро тебе будет легче… Он говорил на русском языке! И понимаете, от его весьма странных, бережных, почти ласкающих касаний к моей натянутой и лиловой плоти, по моему телу пошла крупная дрожь. Это была новая смесь страха, лютой ненависти, возмущения, унижения и желания убить этого наглого темнокожего басурманина. А заодно с ним убить и саму Настю. О, как я об этом мечтал! Я ненавидел её всем сердцем. И вместе с мечтами о мести в моюплоть вливалось невероятное, очень пронзительное и сводящее с ума возбуждение. Я буквально трепетал от невольных касаний этого смуглого животного… К своему стыду, я алкал их. Настолько велико было мое желание, облегчить эти изуверские муки. О, он не делал мне намеренно больно. Он лишь исполнял приказы и прихоти своей хозяйки. Он, чёрт побери, несколько раз коснулся рукой моего страдающего приапа. Возможно, что он делал это не нарочно, а лишь поправляя на мне этот хитроумный узел и затягивая его еще сильнее. А я уже не просто стонал. Я готов был верещать от адской смеси стыда, зудящей боли и нарастающего безумного вожделения. Я дышал, словно загнанная лошадь, раздвигая ноздри и вращая безумными глазами. Я сатанел… – Месье не обрезан, – констатировал марокканец. – Месье православный и родился в России, – спокойно отвечала ему Настя. В ответ мурин пожал широкими плечами и, сойдя с помоста, удалился в один из боковых пределов. – Какого чёрта этот халдей обсуждает с тобою такие вещи!? – кричал я. – Настя, твою мать, развяжи меня. Сука! Как я ненавижу тебя! – из моего рта капала тягучая слюна. – И дай же мне пить… Сука… В ответ она лишь улыбалась обворожительной улыбкой и еще шире раздвигала свои холенные ножки, в желании показать мне все подробности своей женской анатомии. Её тонкие пальцы порхали над малиновыми лепестками. |