Книга Анастасия, страница 106 – Лана Ланитова

– Ну, что за глупости. Ты втянешься в работу, и вся твоя дурь тут же пройдет. А насчет кокаина, я полагаю, что ты сможешь от него отвыкнуть. Доктор посоветовал тебе больше пить воды и разных морсов. Теперь я буду следить за твоим питанием и режимом дня.

Как и хотел дядя, в понедельник я вышел на новую службу. Помню, как толстый начальник с важным видом ознакомил меня с моими должностными обязанностями. Я помню, как он долго и нудно объяснял мне суть каких-то государственных циркуляров и показывал список документов. Я с важным видом кивал, но толком не понимал ни единого слова. Закончилась моя практика довольно быстро. Однажды мои сослуживцы обнаружили, как в совершенно пустом кабинете я разговаривал сам с собою. Сейчас я с трудом припоминаю суть тех галлюцинаций, которые посещали меня в те дни. Я помню только, что у себя в спальне, по утрам, я стал находить на подушке длинные рыжие волосы. И эти волосы казались мне весьма реальными. Я собирал их в ладонь и накручивал на пальцы…

А после мне вновь вызывали доктора. И это был уже психиатр. Он и поставил мне диагноз – «шизофрения». А далее, как не противился мой дядя, меня все-таки отправили в Преображенскую психиатрическую лечебницу на правом берегу Яузы. Ту самую лечебницу, что располагалась на Матросской тишине. Это был весьма милый дом с фронтоном и пилястровым портиком в центре. Это место было знаменито еще и тем, что именно оттуда, еще в прошломвеке вещал один юродивый пациент-провидец, которого звали Иван Яковлевич Корейша. Он прожил там около пятидесяти лет, и в те годы выстраивались толпы желающих, получить у Корейши новые предсказания.

У стен «доллгауза»^[19]тянулись вечные очереди, состоявшие в основном из женщин. Но это – предмет отдельного повествования.

По просьбе дяди, мне отвели в этой клинике отдельную палату. Теперь меня наблюдал один известный в Москве психиатр. Я не стану называть его настоящее имя. Назову его лишь условно – доктор Михаил. Это был очень умный врач. Было ему в то время чуть более сорока лет. Это был высокий мужчина с чеховской бородкой и точно таким же пенсне, что и у знаменитого писателя. Но доктор Михаил отличался от прочих докторов еще и тем, что помимо медицины, он был сильно погружен в религию. Это был очень воцерковленный человек. И часто, помимо чисто медицинских манипуляций, он очень трепетно и умело врачевал пациентам измученные души. То же самое случилось и со мной.

Как и всем прочим больным, он назначил мне какие-то порошки и микстуры, а после них я принимал йодобромные ванны. Сначала мое состояние даже улучшилось, я стал намного крепче спать. Я изменился и внешне, прибавив несколько фунтов веса. Мои родители и особенно дядя теперь были очень довольны моим посвежевшим внешним видом. Так, как я не относился к числу буйных пациентов, меня отпускали днём погулять в больничный двор. Чему я был несказанно рад. Я старался теперь дышать как можно глубже. На дворе давно уже стояла весна, и я всё чаще ловил себя на мысли о том, что стал воспринимать все прошлые события ровно так, словно бы это был лишь один нелепый и дурной сон. Даже мысли о несчастном Мите уже не терзали меня так беспощадно, как ранее. Всё мое прошлое и образ самой Насти подернулось неким искусственным туманом забвения. Я старался все меньше думать о ней. Порошки и микстуры делали своё дело – я постепенно выздоравливал.