Книга Проклятье Мира, страница 47 – Ника Черника

Последнее письмо короткое, узнаю почерк папы, и слезы сами собой подступают к глазам. И стирается время, когда я представляю, как он сидел в кухне того дома и писал это.

“Эл, если ты получил это письмо, скорее всего, мы уже никогда не увидимся, и случилось то плохое, от чего я пытался уберечь свою семью долгие годы. Не ищи нас с Каролиной, нас уже нет. Но прошу об одном: позаботься о моей дочери, Аде. Я знаю, как больно ей будет, как тяжело пережить случившееся, ей нужна семья. И я прошу в память о нашей дружбе стать тебя этой семьей.

Я знаю, ты окружишь ее заботой и любовью. Но кроме того, ты должен защитить ее. Сделай так, чтобы ее родство со мной затерялось. Чтобы никто не узнал, что она наша с Каролиной дочь. Это необходимо ради ее безопасности, Эл, и я очень на тебя надеюсь. Знаю, что ты хороший человек и прекрасный друг. Ты всегда был мне другом, даже несмотря на то, что последние годы я не имел возможности писать тебе.

Гримуар, который ты найдешь в вещах Ады, для нее. Это память обо мне.

Спасибо за все, друг мой, обнимаю тебя”.

К концу письма я всхлипываю, размазывая слезы по щекам. Узнаю папин слог, и он явно испытывал к дяде Элу добрые чувства. До сегодняшнего дня я и сама не могла в нем усомниться, но к сожалению,приходится признать: он соврал о письме, и причина проста. Гримуар отца. Он не хочет, чтобы я знала о нем, и это вызывает вопросы.

Спрятав письмо в карман, еще раз вытираю лицо от слез и бегло просматриваю несколько писем. Тут дядя не соврал, папа действительно писал ему только о своих научных размышлениях и опытах. Ничего о семье, о том, чем он живет помимо работы. Как будто бы и ничем, только наука царит в его жизни.

Убрав письма обратно в сейф, я прикрываю дверцу и вешаю обратно картину. Конечно, дядя Эл сразу заметит, что случилось, но я не собираюсь скрываться. Мне нужен гримуар отца — видение это было или что-то еще, но слова мамы я не могу игнорировать.

— Мы можем поговорить? — спрашиваю, когда заканчивается завтрак, дядя Эл, кашлянув, кивает и поднимается. Рина кидает на меня испуганный взгляд и тут же опускает глаза, тетя Оливия начинает убирать со стола.

— Конечно, Ада, идем в кабинет.

Как только мы проходим внутрь, и дядя садится за стол, тревожно меня разглядывая, я выкладываю перед ним письмо. Он хмурится, косясь в сторону портрета, потом сжимает губы.

— Ты что, взломала мой сейф? — спрашивает устало. Я киваю. — Как тебе это удалось? Он был закрыт магией.

— Меньше всего мне хочется сейчас обсуждать это. Есть вещи поважнее, как считаешь? Ты меня обманул. Вот то письмо, и в нем сказано, что папа оставил тебе свой гримуар. Точнее, оставил его мне. Я хочу его получить.

Дядя Эл тяжело вздыхает, потирая лицо руками.

— Я так и знал, что ничем хорошим это не кончится, — бормочет себе под нос. Подняв на меня взгляд, продолжает: — У меня его нет. Он в Академии.

— Ясно. Но ты ведь можешь его забрать?

Дядя страдальчески хмурится. Поднявшись, проходит по кабинету.

— Ада, я хочу, чтобы ты понимала: я соврал насчет письма, но я не желаю тебе зла. Не хочу, чтобы ты думала, что я тебе враг.

— Тогда объяснись.

Он кивает, опустившись в кресло, собирается с мыслями.

— Питер действительно передал свой гримуар. Он был заперт ведьмовским заклинанием. Ты, наверное, не помнишь, в те дни ты была немного не в себе от известия о смерти родителей… Я давал тебе гримуар, но ты не смогла его открыть. Никто не мог. Тогда я решил отнести его в Академию. Они изучали его, пытались открыть, но безрезультатно. Я обмолвился, что Питер сказал мне, что стал сильным ведьмаком, и они забеспокоились еще больше. Что может хранить в себе гримуар? Не навредит ли его содержимое людям? И… — он неловко выдыхает, нервно переплетая пальцы рук. — В общем, я передал гримуар Академии, теперь это их собственность. И ни я, ни ты не имеем прав на него. Прости, я должен был сказать правду сразу.