Книга Проклятье Мира, страница 15 – Ника Черника

Почему мой взгляд притягивается к его телу, как магнитом? Я ведь училась на курсе с парнями, и они были хороши собой, у них тоже были крепкие подкачанные тела, но ни один, после того, как я достигла восемнадцатилетия, не привлек меня.Даже в голову не приходило взглянуть иначе.

А от одной мысли, что этот невыносимый оборотень поцелует меня, губы покалывает, а все тело напрягается до предела.

— Ты чего зависла, фригидная? — интересуется мне в губы Мир, и звук его голоса возвращает меня в реальность. Я отшатываюсь, чуть не падая, растерянно моргаю, оборотень криво усмехается. — Знаешь, не будь ты с дефектом, я бы решил, что ты предавалась грешным мыслям. Но тебе ведь это недоступно, да?

— Да, — бросаю коротко и начинаю бинтовать рану.

Дура, дура, дура. Да что со мной вообще? Может, это последствия удара головой, раз я только что всерьез рассматривала возможность поцелуя с мерзким оборотнем? И даже хотела этого. Когда я поцеловала Мэта, то не почувствовала ничего. А тут даже поцелуя не было, а у меня до сих пор руки дрожат.

— В любом случае, такой, как ты, меня вряд ли заинтересовал бы, — я говорю это для поддержания своего духа. То, что происходит со мной — слишком непривычно, а потому пугает. Мир хмыкает.

— Потому что я оборотень?

— В точку.

— Не переживай, я запомнил твой ужасающий монолог об отсутствии человечности, и все в таком духе. Оборотни такие мерзкие существа, что дел с ними лучше не иметь. Прямо полностью согласен.

Я молчу, отлично понимая, что он надо мной издевается.

Закончив, возвращаюсь к рыбе и костру. Просто не буду больше с ним говорить. Все равно наши разговоры сводятся к тому, что он меня оскорбляет. Мне уже лучше, за ночь я полностью приду в себя и уйду.

Приняв решение, я успокаиваюсь, мы мирно ужинаем, за это время темнеет и холодает. Я зябко ежусь, обхватывая себя за плечи, и сажусь ближе к костру.

— Когда идет бой, не замечаешь холода, да? — спрашивает Мир, я поворачиваюсь к нему, он строгает ножом палку, сидя в стороне от костра.

— Тебе тоже холодно?

— Нет. Я иначе ощущаю температуру.

Я киваю, снова смотрю на костер, подкладываю в него оставшиеся ветки, чтобы он горел подольше. До носа доползает горький запах дыма, Мир курит.

— Я поднимусь наверх ненадолго, — говорит мне, я только киваю, не оборачиваясь. Что он будет делать? Искать добычу? Обернется волком? Сбежит?

Мир возвращается минут через десять, накидывает мне на плечи рубашку, по всей видимости, снятую с одного из наших солдат. Я беру ее со смешаннымичувствами. С одной стороны, испытываю благодарность к Миру, с другой… брезгливость, что ли.

— Одежду я снял заранее, — Мир словно видит мою растерянность. — Сложил в стороне, на случай, если понадобится. Трупы унес подальше, иначе бы ты уже почувствовала запах.

— А ты чувствуешь? — смотрю на него.

— Конечно. Я чувствую запахи на большие расстояния.

Я киваю, на меня нападает апатичная усталость. Натягиваю рубашку, вставая.

— Погасить костер? — спрашиваю Мира. — Я спать.

— Я погашу.

Устраиваюсь туда же, где очнулась утром: в сделанный шалаш. Ложусь на бок, смотрю на догорающий костер. Мир еще сидит какое-то время, докуривает самокрутку, потом засыпает костер. Я отворачиваюсь на другой бок, закрываю глаза. Надо спать. Завтра будет лучше.

Дергаю плечами, понимая, что ночью, скорее всего, замерзну. Сегодня явно холоднее. Слышу шаги, хмурюсь, когда они затихают рядом со мной. Но обернуться не успеваю. Мир влезает в шалаш и ложится рядом. Все мое тело каменеет, я задерживаю дыхание, а Мир кладет руку мне на живот и притягивает к себе.