Книга Проклятье Мира, страница 106 – Ника Черника

Мир замолкает, я готовлюсь упасть в обморок, на лбу выступает пот, сердце как будто вовсе перестало стучать, а воздух поступать в легкие. Мир поднимает на меня глаза, а я зачем-то вспоминаю то, что он говорил мне утром. О том, как мечтал решить все мирным путем, договориться… Что не хотел своей судьбы…

— Ты мог не убивать ее. Мог, — киваю я, слезы катятся по щекам, я сильно морщусь, пытаясь их сдержать.

— Я не хотел, — говорит он, глядя на меня. — Когда увидел ее, то понял, что не могу. Одно дело убить в бою, когда идет война, и любая жизнь находится под угрозой… Там как-то можно договориться с собой… Но не вот так, когда человек беспомощно сидит напротив тебя, связанный по рукам и ногам.

Я отчетливо представляю себе эту картинку, маму, скованную, но не сломленную. Уверена, она до последнего держала голову поднятой.

— Что дальше?

Я не знаю, зачем мне эти подробности, что за желание сделать себе максимально больно. Мир смотрит на меня слишком пристально.

— Ничего. Она просто смотрела на меня… Я понял, что долго так не выдержу, лучше разом. И убил ее. Заколол ножом в сердце. Она погребена на Кемвудском кладбище. Я могу показать тебе могилу.

Мир снова закуривает, я уже не смотрю на него. Плачу, не в силах остановиться. Мама, мамочка… Как же так… Зачем, почему? Почему все это случилось? Невыносимо, просто невыносимо терпеть. Она умерла, умерла… Я столько лет ходила на ее могилу, но ее тело совсем в другом месте. Только я обрела надежду на то, что она жива, и оказалось, что нет, я снова потеряла ее.

И кто виноват в ее смерти? Мир. Убил, движимый идеей освобождения от гнета Академии.

— Она, правда, убила великого оборотня? — зачем-то спрашиваю я. Мир, подняв на меня взгляд, кивает.

Убила… Моя мама убила кого-то, осознавая, что эта смерть повлечет за собой гибель тысяч других. Я уверена, что ей угрожали расправой с семьей или еще как-то… Но все равно, смогла бы я так поступить? Кого бы я выбрала на ее месте? Если верить рассказу Гремвольфа, она толком не знала свою семью. А может, они угрожали ей самой? Да моя мама предпочла бы смерть, чем убить… Но почему же тогда она сделала это?

— Ада… — зовет Мир, я поднимая на него глаза и тут же отворачиваюсь. Смотреть на негоневозможно. Лицо человека, которого я полюбила — это лицо убийцы. Убийцы моей матери. Я не смогу, просто не смогу быть рядом с ним. Это выше моих сил.

С трудом разлепив пересохшие губы, я произношу:

— Я хочу разорвать истинность.

Мир

предыдущим вечером

— Прежде чем ты пойдешь к ней, давай поговорим, — Ивера подталкивает меня в сторону коридора, ведущего в библиотеку.

Я вздыхаю, но иду туда. У меня нет настроения обсуждать случившееся сегодня, но она моя сестра, и имеет право прояснить ситуацию.

Долбанная ситуация, кабы я сам понимал, что происходит. Ада требует от меня ответов, но я просто не знаю, что ей сказать. Как объяснить, что я никогда в жизни не испытывал того, что чувствую к ней? Каждую долбанную минуту без нее меня ломает. И это по ощущениям порой хуже, чем боль от первых обращений в волка. Потому что там ты знаешь, что это когда-нибудь кончится. А тут нет.

Если бы я только мог, я бы схватил Аду и сбежал куда подальше, где не будет ни войн, ни различий между нами, ничего не будет против нас. Только она и я. Но я не могу.