Книга Фривольное лето. Ярко горят!, страница 93 – Дмитрий Арканов

— Лучше кошки! — встрял я.

— Девушки-кошки! Без них, поверь, ни одно произведение не станет великим!

— А что? Это очень хорошая идея! — восхитилась Антонина.

— Ты определенно знаешь толк в хорошей литературе! — похвалила она. — Но это уже частности! Мы же обсуждаем все творение целиком, его художественную ценность, его масштаб!

Она увлечённо рассказывала о своём будущем шедевре, не замечая моего скепсиса и с трудом сдерживаемого смеха. Её голос звенел, глаза горели, руки ее не на секунду не оставались в покое — так активно она жестикулировала, пытаясь донести до меня каждый аспект будущего творения.

— Его будут читать все! Абсолютно все! От мала до велика! Его включат в школьную программу! По нему будут ставить спектакли и снимать фильмы! Обо мне узнает весь мир! Моё имя будет вписано золотыми буквами в историю мировой литературы!

Наконец, мы вышли к реке. Антонина выбрала место на пологом берегу, под раскидистой ивой, чьи ветви, склонившись к земле, создавали подобие уютного шатра.

— Ставь сюда, — скомандовала она, указывая на небольшой пятачок у самой воды, где трава была примята, словно здесь уже кто-то сидел.

Я послушно опустил шезлонг на землю, с облегчением разминая затёкшее плечо. Антонина ловко разложила его, уселась, а затем, к моему удивлению, наклонилась к вбитому в землю у берега деревянному колышку. К колышку была привязана верёвка, уходящая под воду. Антонина потянула и из воды, как по волшебству, показалась сетчатая сумка-авоська, в которой позвякивали, тускло поблёскивая в лучах утреннего солнца, бутылки тёмного стекла.

— Холодненькое! — Антонина с довольным видом извлекла из авоськи одну из бутылок и, прислонив крышку к ручке шезлонга, ударила рукой по верху бутылки, открывая её. — Только из речки! Вот тебе, за труды, — она протянула бутылку мне.

— Спасибо, но я не пью, — отказался я, живо представив последствия, если вожатая учует запах алкоголя.

— Как хочешь, — Антонина пожала плечами и, не церемонясь, приложилась к горлышку.

— Ну что, в расчёте? — уточнил я.

— В расчёте. — кивнула Антонина.

— Ну, бывай, братан! — она махнула рукой, давая понять, что аудиенция окончена. — И это… если что — обращайся!

Я развернулся и быстрым шагом направился обратно в лагерь, стараясь не думать о том, что будет, если Ольга Дмитриевна хватится шезлонга раньше, чем мы успеем его вернуть.

На линейке я, как обычно, пропустил мимо ушей всё, что говорила Ольга Дмитриевна. Мои мысли были заняты Мику, которая, к моему удивлению и беспокойству, не пришла. «Что с ней случилось? Неужели она так сильно обиделась из-за утреннего недоразумения?» Я пытался представить её лицо, вспомнить её сбивчивую речь, её расстроенный вид, и чувство вины снова кольнуло сердце.

Когда же я, наконец, исчерпал все возможные варианты развития событий, связанные с Мику, мой деятельный мозг, не желая успокаиваться, переключился на Антонину. А точнее — на похищенный шезлонг и предстоящий разговор с Ольгой Дмитриевной. «Что я ей скажу, когда она обнаружит пропажу? Как буду оправдываться? Ведь шезлонг — незаменимый! Она же в нём постоянно отдыхает, читает, дремлет…» При мысли о грядущем «разборе полётов» меня бросило в холодный пот.

Впрочем, отсутствие самой Антонины Ольга Дмитриевна заметила гораздо раньше, чем пропажу шезлонга. Сразу после окончания линейки она подозвала меня к себе.