Онлайн книга «Фривольное лето. Ярко горят!»
|
— Хорошо, пошли. Когда скопление людей осталось позади, моя спутница неожиданно запела. — Ничего на свете лучше не-е-ету, чем бродить друзьям по белу све-е-ету. Тем, кто дружен, не страшны трево-о-оги, нам любые дороги доро-о-оги… Мику вдруг остановилась передо мной, её глаза светились радостью, а голос звучал уверенно и задорно. — Семён! Ты же знаешь эту песню? Мультфильм смотрел или пластинку слушал! Давай подпевай, тут не хватает твоего голоса! — У меня голос не очень, чтобы петь… И вообще я не могу петь… — попытался отказаться я. «Скорее просто стесняюсь. И петь стесняюсь, и того, как звучит мой голос, это же ведь не то же самое, что говорить… Говорить вообще-то тоже стесняюсь, иначе чего я такой необщительный тогда». Но Мику жизнерадостно прервала мой сеанс самокопания. Она взяла мои руки в свои, заглянула мне прямо в глаза и продолжила: — Так ведь сейчас тебя никто не видит и не слышит! Ну, только я, конечно, но мне нравится твой голос, и петь ты можешь! Все могут! Как и говорить! Это же не сложно! Давай ещё раз пробуем! И она продолжила петь, всё так же держа мои руки и раскачиваясь в такт песне: — Ничего на свете лучше не-е-ету, чем бродить друзьям по белу све-е-ету. Тем, кто дружен, не страшны трево-о-оги, нам любые дороги доро-о-оги… Тут Мику сжала мои ладони крепче и с силой тряхнула, побуждая подать, наконец, голос. И я не смог обмануть её ожиданий. — Нам любые дороги доро-о-оги? — неуверенно выдал я басом. — Да, вот хорошо, только более свободно, это же легко! И весело! Продолжаем! Она снова запела, выводя мелодию: — Ла-ла-ла-ла-ла-ла… Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла… И в нужном месте меня опять потрясли за руки. — Ей-ей-ей-ей-ей, — закончил я, неумело пародируя осла из мультфильма. — Ну вот, просто замечательно, а говорил, голоса нет! Я уверена, мы с тобой сопьемся! Ой… то есть… споёмся! Главное дать песне течь свободно, не нужно думать и анализировать, делай как я! «Вот уж правду говорит: думать и анализировать — это точно не про неё… Хотя, полагаю, жить так легко и просто. А с другой стороны, мне-то сложности зачем, мне от них хорошо и приятно, что ли?» Но Мику,не отпуская мою руку, развернулась и, легонько потянув за собой, спугнула эту, наверное, важную мысль, продолжив петь: — Мы своё призванье не забу-у-удем: смех и радость мы приносим лю-ю-юдям. Нам дворцов заманчивые сво-оды не заменят никогда свобо-о-о-оды. — Не заменят никогда свобо-о-о-оды, — повторил я, уже чувствуя, что слова песни даются мне более легко. Мику ободряюще улыбнулась и покивала, давая понять, что ей всё нравится. — Ла-ла-ла-ла-ла-ла… — Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла, ей-ей-ей-ей-ей, — в этот раз я смог уже осилить весь набор звуков. — Да-да! Я так рада, что мы можем петь вместе! — возликовала Мику и подпрыгнула от избытка переполнявших её чувств. — Я тоже рад, — тихо сказал я, смотря себе под ноги, и смущённо почесал нос. Мы шли по пустынным улицам лагеря. Все домики стояли тёмными — окна без единого проблеска света. Луна, полная и яркая, заливала всё вокруг серебристым сиянием, превращая дорожки в блестящие ленты. Тени деревьев падали на них причудливыми узорами, словно кто-то нарочно разбросал кружева. И в этом будто вымершем лагере мы распевали на пару в полный голос: — Наш ковёр — цветочная поля-я-я-ана. Наши стены — сосны-велика-а-аны. Наша крыша — небо голубо-ое, наше счастье — жить такой судьбо-о-о-ою. Наше счастье — жить такой судьбо-о-ою. |