Книга Фривольное лето. Ярко горят!, страница 66 – Дмитрий Арканов

— Я решила, что мне нужно как-то загладить вину. Только я ещё не придумала, как. Но нужно хотя бы сказать об этом. Вот я…

— Да не обиделся я. И вины твоей в этом нет. Алиса ходит там, где ей заблагорассудится, в чём же тут твоя вина? Всё нормально, не бери в голову, — перебил я её.

— Не в последний раз, к тому же. Можем ещё как-нибудь посидеть. Я зайду к тебе.

— Правда? О, можно я тогда совсем обнаглею и позову тебя к себе снова сегодня? В общем, музыку на кассеты мы запишем, а потом после полдника может быть ты зайдёшь ещё ко мне в клуб? Мне очень хочется послушать как ты играешь! А потом, если ты не против, я могла бы тебя поучить…

— Можно попробовать… — неуверенно протянул я.

— Тогда договорились? — Мику с надеждой во взгляде ожидала ответа.

— Ладно, попробуем. А теперь давай есть.

— Ура! Ура! — она захлопала в ладоши.

Я наставительно поднял указательный палец и продолжил:

— Ты же знаешь такое: «Когда я ем, я глух и нем»?

— Да, знаю. Но мне не всегда удаётся… Но я буду стараться! Честно-честно!

Мику с готовностью закивала.

…

— Семён! Нашёлся, наконец, всё утро от меня скрываешься где-то! — над нами нависла вожатая.

— О, что это? Вы вдвоём, но обед проходит в тишине? — она скрестила руки на груди и слегка наклонилась вперёд, пристально изучая нас. — Сорокина, я тебя не узнаю! Семён, ты, оказывается, положительно влияешь на людей… Или только на девушек?

— Совсем не скрываюсь! Вы что-то хотели? — я благоразумно проигнорировал вопрос про девушек и перешёл к сути.

— После обеда тихий час, лишать отдыха я тебя, конечно, не могу и не буду. А вот потом… скажем, когда отполдничаешь…

— А мы с Семёном хотели позаниматься, как раз в это время, в музыкальном кружке, — подала жалобный голосок Мику и просительно посмотрела на Ольгу Дмитриевну. — Может быть, когда ужин закончится? Я бы Семёну помогла, что нужно делать?

— М, вот как? Не хочется, конечно, отбивать у тебя кавалера, — Ольга Дмитриевна театрально вздохнула. — К тому же я сама настаивала, чтоб Семён записался в какой-нибудь кружок. Но после ужина это будет уже слишком поздно и никому не нужно…

Она сделала паузу, как бы давая нам время осознать её слова, а затем добавила:

— Все дрова и воду уже сейчас почти израсходовали пионерки, мечтающие быть чистыми и приятно пахнущими на танцах, так что, Семён, тебе предстоит всё восполнить: дрова нарубить, воду натаскать.

— Можно после обеда сразу, чтоб не нарушить ваши планы, можно после тихого часа. Баню я покажу. Вопросы, предложения?

— Отлично! У матросов нет вопросов! Когда намерен приступить?

«Ну раз девушка просит, и ей почему-то настолько важно это время, что даже вожатой пробовала возражать, то что я, дурак что ли…»

— Приступаю после обеда, куда деваться. Отдыхать потом буду.

«Похоже, в следующей жизни только… если из этого лагеря выбраться не удастся, вечная трудотерапия — мой удел. Вероятно, я всё же попал на узкоспециализированныйкруг ада для злостных тунеядцев».

— Вот и отлично.

Ольга Дмитриевна взлохматила мне волосы, будто я был маленьким ребёнком, и добавила с усмешкой:

— И да, Семён, ты как раз попутно сможешь помыться до танцев, чтобы девушкам не пришлось морщить носик и обходить тебя с наветренной стороны. Как всё удачно складывается, верно?

Оказалось, что баня находится на окраине лагеря, там, где лес почти полностью вступал в свои права. К ней вела неширокая, но хорошо натоптанная тропка, усыпанная хвоей. По обеим сторонам тропы расстилался настоящий ковёр из шишек — должно быть, все проходящие мимо пионеры не отказывали себе в удовольствии запнуть недавно упавшую шишку в сторону, где со временем они и скопились, образуя причудливый хаотичный узор.