Книга Фривольное лето. Ярко горят!, страница 38 – Дмитрий Арканов

На седьмом отжимании я рухнул лицом в пол, окончательно осознав всю глубину своей физической… кхм… неполноценности.

— М-да… А как насчёт приседаний? Это-то всяко сможешь! — не унимался физрук, оглядывая меня с нескрываемым скепсисом.

— Дайте угадаю — он сейчас попытается присесть двадцать раз и упадёт на пятнадцатом? — спрогнозировала Алиса.

Двадцать приседаний спустя…

— Ха! Я ошиблась. Он держится! Правда, это больше похоже на танец мертвеца… — хихикала Алиса, наблюдая за моими конвульсиями.

«Я умираю. Точно умираю. Прощайте, все… Особенно ты, Алиса, со своей чёртовой растяжкой…» — думал я, выполняя упражнение из последних сил. Ноги подкашивались, в глазах темнело, а в ушах стоял какой-то странный гул.

— Что, выдохся? А я ведь ещё на пресс хотел тебя погонять, — улыбнулся Борис Михайлович, но в его глазах уже читалось некоторое уважение.

— Борис… Михайлович… может просто распишетесь в обходном, пока я не помер… — еле прохрипел я, мечтая только об одном — лечь и не двигаться.

— Эй, Сёмка, может тебе водички принести? А то ты какой-то бледный! — участливо предложила Алиса, но в её глазах всё ещё плясали озорные искорки.

— Ладно-ладно, убедил! Давай сюда свою бумажку, — сдался, наконец, физрук.

Трясущимися руками я протянул ему обходной лист, боясь, что он сейчас передумает и заставит меня делать ещё что-нибудь невыполнимое.

— Но, знаешь что? Приходи к нам на тренировки. С такой физухой тебе пока только в кружок шахматистов, — хохотнул он.

— Или в кружок любителей подглядывать!— поддела меня Алиса.

— А что? Глядишь, появится мотивация подтянуть форму? — продолжал Борис Михайлович, не замечая моего состояния. — Видел я, как ты на утренней зарядке на девчонок пялился. Может, это тебя замотивирует, а? — добил он меня.

«Кажется, весь лагерь уже в курсе моих тайных желаний…» — подумал я, чувствуя, как горят уши.

— Я… подумаю, — выдавил я из себя, не зная, куда деваться от стыда.

— Думай-думай. А пока распишусь, что проверил твою… хм… спортивную подготовку.

Он с усмешкой черкнул что-то в листе.

— Свободен, чемпион! И это… заходи, если что. Сделаем из тебя человека! — подбодрил меня физрук, хлопнув меня по плечу так, что я чуть не упал снова.

— Я… подумаю, — повторил я, мечтая только о том, чтобы поскорее убраться из этого зала пыток.

— Пока, Сёма! Приходи еще! — Алиса послала мне воздушный поцелуй.

Выползая из спортзала на негнущихся ногах, я подумал, что, возможно, очень возможно, небольшая физическая подготовка мне бы не помешала. «Хотя бы для того, чтобы в следующий раз не опозориться так феерично…» — подумал я, с содроганием вспоминая свои «успехи». «Но это всё потом. А сейчас мне срочно нужен душ. И медпункт. И новые ноги…» — решил я, ковыляя в сторону выхода. «И да, я определённо запомню эту растяжку надолго…» — не удержался я от ещё одной мысли, вновь краснея. И всё-таки, несмотря на весь этот позор, на душе было как-то тепло от того, что Алиса, кажется, обратила на меня внимание. Пусть даже и таким своеобразным способом.

Я подошел к зданию музыкального клуба, которое пряталось поодаль от остальных построек лагеря. Высокие деревья с раскидистыми кронами как бы обнимали его со всех сторон, придавая ощущение уюта и уединенности. Это было довольно большое здание под широкой пологой двускатной крышей. Необычным было архитектурное решение: под левым скатом крыши располагалась просторная открытая веранда, словно приглашающая отдохнуть в тени, а под правым находились внутренние помещения. Весь фасад занимало огромное панорамное окно, тянущееся почти от самой земли до крыши.