Книга Фривольное лето. Ярко горят!, страница 30 – Дмитрий Арканов

— СЕМЁН! Ты что там застыл⁈ — рявкнула Ольга Дмитриевна, и я, вздрогнув от неожиданности, попытался быстро встать в строй.

В этот момент я почувствовал, как что-то преградило путь моей ноге. Подножка! Потеряв равновесие, я взмахнул руками, пытаясь удержаться на ногах, но тщетно. Тело начало заваливаться вперёд. «Кажется, я сейчас сломаю себе что-нибудь…» — мелькнула паническая мысль. Мику, стоявшая ближе всех, с писком: «Семён-кун, осторожно!» — бросилась меня ловить, но лишь усугубила ситуацию. В результате, мы вдвоём, запутавшись в руках и ногах, медленно, словно в замедленной съёмке, рухнули на землю, причём я оказался снизу, а Мику — сверху, неловко раскинув руки и ноги.

— Ой-ой! Гомэнасай, Семён-кун! — пролепетала она.

— Эй, Семёныч, а как же Алиска⁈ Ты не туда упал, совершенно не туда!— раздался звонкий и обиженный голос Ульяны.

— Отличный способ знакомиться поближе, Мику! — съязвила Алиса, озорно блеснув глазами. — Может, мне тоже попробовать?

Ульяна, видимо решив исправить мою оплошность, подскочила к Алисе и, что было силы, толкнула её в спину:

— Семёныч, лови добавку! Девушки сами падают в твои объятия! Вот счастье то привалило!

Алиса, не ожидавшая такого коварства, взвизгнула: «Ульяна, ты что творишь⁈» — и, потеряв равновесие, полетела прямо на нашу, с Мику, живописно развалившуюся парочку. Через мгновение мы втроём, сцепившись в невообразимом объятии, представляли собой беспорядочную кучу-малу.

— В прямом смысле привалило, — неодобрительно покачал головой Электроник, не предпринимая и малейшей попытки вмешаться в творившееся на его глазах безумие.

Лена сначала просто смотрела на нас широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. Потом она, словно пытаясь закрыться от происходящего, поднесла ладошки к лицу, оставив лишь узкую щёлку между пальцами. — Ой, мамочки, стыд-то какой, — послышался её смущённый шёпот.

— Ульяна, сейчас же прекрати! — зычный голос Ольги Дмитриевны прозвучал, как гром среди ясного неба.

— А я что, я ничего! — невинным голоском отозвалась Ульяна, наблюдая за нашими попытками распутаться. — Это они сами, падают и падают!

Мы лежали на земле, я оказался в самом центре этой невообразимой «скульптурной композиции», ощущая себя то ли погребённым под тяжестью тел, то ли, наоборот, вознесённым на вершину блаженства. В этой кутерьме отовсюду раздавались сдавленные возгласы: «Ай! Ой! Ты чего толкаешься⁈ Отпусти! Нет! Не трогай, только не там!». Пытаясь подняться и найти опору, я барахтался, и мои руки натыкались то на шелковистую гладь, то на податливые впадины, то на мягкие, как перины, округлости. Вот нежная выпуклость под локтем, тут упругая «полусфера» под ладонью и что-то мягкое, как «зефир», у щеки. Пальцы непроизвольно ощупывали сложные криволинейные формы, двигались вдоль изгибов. Тело ощущало приятную тяжесть, тепло, исходящее от девичьих тел, и лёгкую дрожь, пробегавшую по ним. Всё вокруг наполнилось ароматами персиков и чего-то неуловимо сладкого, цветочного. Поняв, что, пытаясь выбраться, я лишь усугубляю ситуацию, я перестал сопротивляться, отдавшись во власть этого хаоса изнежных прикосновений. Спустя какое-то время девушкам удалось скоординировать свои действия и подняться. В голове остался лишь сумбур ощущений, приятный, волнующий, но совершенно непонятный.