Книга Фривольное лето. Ярко горят!, страница 175 – Дмитрий Арканов

— Бывает, — кивнул я, снова теряя интерес и высматривая в потоках суетящихся пионеров милую моему сердцу обладательницу аквамариновых хвостов.

— А под конец смены на дне самодеятельности литературный кружок озвучил результаты конкурса. Они там соревновались, кто лучше напишет про пионерскую жизнь, — продолжала Ульяна.

— Правда?

— Да. Так представляешь, он стал победителем! Леночка, как представитель жюри, очень лестно отзывалась о его работе.

— Ничего себе! — удивился я, пытаясь хоть немного сосредоточиться на её словах.

— А когда вручала ему приз в виде пера… Ну… гусиного. Таким раньше, в старину, книги писали. Знаешь? Только оно не гусиное было, а из дерева. Кружок моделистов выпилил, лобзиком, наверное, — Ульяна рассказывала историю, не упуская ни одной детали.

— Представляю… — протянул я, всё ещё поглядывая по сторонам в поисках Мику.

— Вот, так говорю, когда Лена его ему вручала, он отмахнулся от приза и как закричит: «Лучший мой подарочек — это ты! » и схватил её за титьку. Сжимал её по-всякому и при этом вопил:«О да, вот это упругость, вот это мягкость! Как же давно я мечтал это сделать!» А потом рассмеялся злодейски, как ты недавно, и убежал. Потому что наша Леночка не потерпела такого обращения и хотела этим пером проткнуть негодника, — закончила Ульяна с торжествующей улыбкой.

— Понимаю, да… — пробормотал я, всё ещё отвлекаясь на окружающую суету.

— Чего ты там понимаешь? Не слушаешь совсем же! Я уже тут сочиняю невероятное, а ты всё поддакиваешь, — возмутилась Ульяна.

— Почему не слушаю? Всё я слушаю! — попытался оправдаться я.

— И что я сказала только что? — подозрительно спросила она.

— Про лобзик что-то… Вроде как выпилили им кого-то. Извини, я потерял нить повествования… Признайся, тебя Мику укусила, да? И теперь ты как и она тараторишь без умолку. — я пошутил, чтобы сгладить ситуацию.

Ульяна обиженно засопела:

— Никто меня не кусал. Я, понимаешь, с ним делюсь сокровенным: личными переживаниями, душевными травмами, а он… полено бесчувственное…

— Уля, ну прости, пожалуйста, у меня все мысли о Мику, — взмолился я.

— И Алиске, — добавила она с укором.

— Да. То есть нет. Практически решается вопрос моей жизни и смерти, а ты мне про какого-то Надоева. Какое он отношение имеет к нашей драме? — спросил я, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло.

— Самое непосредственное. Не будь его, этого всего наверное бы и не случилось, — буркнула Ульяна себе под нос и отвернулась.

— Чего не случилось? — попытался я поддержать беседу.

— Всего! — Ульяна показала язык.

— Семён! — раздался знакомый голос.

Появление Мику прервало нашу высокоинтеллектуальную беседу.

— Как ты? Всё хорошо? Голова не болит? Не кружится? Тебя подташнивает, может? Мне почему-то казалось, что объясниться с Алисой и выяснить подробности важнее, чем позаботиться о тебе. Ну, на тот момент, не знаю, что на меня нашло. А потом, когда мы поговорили и всё обсудили, я успокоилась и подумала, что поступила с тобой очень плохо. Прости меня, пожалуйста. Главное же, чтобы ты был жив и здоров, чтобы у тебя было хорошо, а с кем ты там встречался, гулял и куда падал, это не так уж важно… пустяки, не стоящие внимания, — выпалила она на одном дыхании.

— Эээ… — только и смог выдавить я, чувствуя себя немного растерянным.