Книга Фривольное лето. Ярко горят!, страница 112 – Дмитрий Арканов

«Уф-ф-ф. Еле закончил. Никогда так много не говорил. Что же дальше? Теперь меня будут бить?»

Я с тревогой взглянул на опасную собеседницу.

«Кажется, офигела, услышав такую отповедь от „зачуханного ботана“, который до этого только и мог несмело мямлить. А уж как я сам офигел…»

— Ну чего ты… давай, скажи, как там себя ведут преданные и верные друзья. Ты-то сама не желаешь, как я погляжу, хорошей жизни для своей подруги. Чтоб ей было интересно и весело жилось, сама не хочешь приложить никаких усилий? Только кого-то другого запрячь, да⁈ — в запале добил я оппонента, чувствуя, как начинает болеть голова. Слишком много говорить, да ещё столь эмоционально, это не даётся так легко и просто. Особенно для того, кто всегда лишь молчит и ищет спокойствия.

«И что на меня нашло? Озверевший хомячок — это, должно быть, забавное зрелище.»

Но Алиса не смеялась, не улыбалась даже.

— Что я, мыла поела? Выступать с дурацкой детской песенкой перед толпой малышни? Ещё скажи, что если Мику захочет утренник провести в детском саду, то и в этом я должна её поддержать.

— А почему нет? — я улыбнулся, чувствуя, что начался конструктивный диалог. — Ну, аудитория — да, согласен, не такая, которой хочется настоящему серьёзному музыканту, тут уж ничего не поделаешь. Но, с другой стороны, начинать с чего-то нужно. И какая разница, кто тебя слушает? Главное — выйти на сцену и так отыграть, чтобы это, в первую очередь, понравилось тебе самой… и Мику. А что уж там подумают остальные… почему это тебя так волнует?

— А тебя не волнует? Кто только что боялся опозориться и плакался по этому поводу?

— Перед Мику опозориться! И ей испортить… всю малину я боюсь… Но вообще ты права, да. Но я и не претендую на роль исполнителя хитов и звезду эстрады.

— Ха, значит, ты с намивыступаешь?

— Почему это? Я-то зачем?

— Будешь показывать нам, неразумным, как бороться с собой и побеждать, идти и не сдаваться, выступать и не бояться… выглядеть глупо, — Алиса улыбалась. Было видно, что она меня подначивает.

— Ну, допустим… я тоже выйду, тогда ты с нами?

— Если песню будем исполнять, которая мне понравится, то… Я готова подумать.

— А какие тебе нравятся?

— Вот пришёл бы ко мне на сцену, когда я тебя звала, знал бы… Хотя, чего уж теперь, понятно, почему не пришёл… — она грустно улыбнулась и посмотрела на так и не проснувшуюся Мику.

Некоторое время Алиса молчала, полностью уйдя в себя. Потом столь же неожиданно ожила, улыбнулась и закончила мысль:

— Ладно, не будем о былом. И о грустном. Вечером я к вам зайду в музклуб. Посмотрим, сможете ли вы меня чем-то заинтересовать!

— А я думал, ты уже заинтересована и согласилась! После моей вдохновляющей речи. Вступить, репетировать и выступать!

— Но я же девушка! Сначала согласилась, потом настроение изменилось — отказалась. Ветреная особа, что поделать, — Алиса изобразила смущение. — И вообще… я не могу вот так сразу… это слишком серьёзный шаг… для нас двоих — тебя и меня… мне нужно подумать!

Алиса, поддразнивая меня, показала кончик розового язычка.

— А речь и правда была убедительна! Я даже зауважала тебя после неё… слегка. Можешь ведь! Когда захочешь. Молодец — хвалю!

Затем Алиса опять неуловимо изменилась и, наклонившись к столу, зашептала:

— Таблеточек мне ещё отсыпь, не жадничай только, ты же хочешь, чтоб я была добрая, ласковая… на всё согласная?