Книга Фривольное лето. Ярко горят!, страница 109 – Дмитрий Арканов

Я придвинул к изголовью кушетки стул и поставил на него компот. Тарелку вручил Мику, когда она неторопливо, как сомнамбула, приняла вертикальное положение.

— Играть? Наверное, я не очень бодра для этого. Может быть, попозже? А что за игра? Что там нужно делать? Ты знаешь? — Мику говорила непривычно медленно, растягивая слова.

— А тыне знаешь? — кажется, мои уши стали розоветь.

— Не-е-ет, — она широко зевнула и стала неохотно ковыряться в пюре.

В тишине прикончив треть порции, Мику вновь подала голос:

— Се-е-еня, ну что ты молчишь. Я всегда-всегда одна говорю, а ты всё молчишь и молчишь. Теперь я не могу болтать как раньше, а потому ты должен взять на себя эту обязанность. Нельзя же всё время молчать, когда, когда мы вместе. Потому что, потому что… это смущает. И вообще… Иначе, иначе… что это за общение, если оба молчат. Как тогда дружить?

— Ну… я не очень разговорчив. И не знаю, о чём… можно говорить, — признался я в своей проблеме.

— А ты, промежду прочим, так и не объяснил.

— Что?

— Как играть.

«Что она докопалась, в самом деле, к этим моим словам, как пьяный к радио?»

— Ну… считается, что это неприличная игра.

— Вот как. И что там нужно делать?

Кажется, после моих слов Мику заинтересовалась ещё больше. Она тщательно облизала ложку, пристально глядя мне в глаза.

«Ого! Ничего себе! Это… это было сильно!»

Затем поставила тарелку на стул, показывая, что с едой покончено и теперь её внимание занимаю лишь я.

«Это что, флирт? Притворяется, что ничего не знает, чтоб услышать мою интерпретацию?»

Я разволновался ещё больше, думая, что ответить.

— Э-э-э… Надо осматривать и трогать друг друга в разных местах… и без одежды, — наконец сформулировал я, нервно сглотнув.

— Какая… какая увлекательная игра, — Мику слабо улыбнулась, в прежнем неторопливом темпе улеглась на кушетку и затихла.

«Вот и поиграли.»

Мику безмятежно спала, тихонько посапывая. Я расположился на стуле, доселе безраздельно принадлежащем лишь медсестре, и лениво обозревал вид из окна. Поначалу я, конечно, наблюдал за моей спящей подругой. Очень уж умильно она выглядела в таком беспомощном состоянии. Я вспомнил о том, что в некоторых примитивных племенах существовал обычай наблюдать за спящими. То ли где-то читал, то ли по телевизору говорили. Правда, там это касалось женщин: они смотрели, как спит их избранник, с тем чтобы определить, что он за человек, хороший или нет. Потому что считалось, что во сне невозможно притворяться.

«Мику, определённо, прекрасный человек,» — решил я, а затем подумал, что будет несколько странно, если кто-нибудь зайдёт в медпункт и обнаружит меняс идиотской улыбкой на лице, созерцающего спящую девушку.

Я решительно развернул стул и попытался сосредоточиться на чём-то ещё.

Дверь неожиданно распахнулась, и я, оглянувшись, увидел на пороге Славяну. Она, кажется, смутилась, заметив меня.

— Ой… А где медсестра?

— Я за неё.

— М, вот как? А когда вернётся?

— До полдника я тут. Потом смена караула.

— Понятно. Семён… а можно я тут немного похозяйничаю? Мне… кое-что нужно.

— Да пожалуйста. Для тебя всё, что угодно.

— Ты как всегда очень мил. — Славяна улыбнулась.

«Нет, это ты милая. А я бесхребетный слизняк, который никому не может сказать „нет“. Но в данном случае это к делу не имеет отношения. Я тут не нанимался сторожем медикаментов.»