Книга Пушистая помощница для злодея, страница 85 – Виолетта Донская

Первое время я еще пыталась придумать, как отвлечь его и остаться с красноволосым наедине, но вскоре совершенно про это забыла. Сначала моим вниманием полностью завладело не поддающееся описанию роскошное убранство большого холла, а затем и главного зала. Белые каменные стены и позолоченные колонны, белые балконы с золотыми барельефами, золотые стулья с белыми подушками, огромная золотая люстра с тысячами полупрозрачных белых кристаллов – и на фоне всего этого бело-золотого великолепия, мы, посетители театра, в нарядах всевозможных оттенков красного. Немного портила впечатление какофония резких запахов парфюма и одеколонов – пока мы поднимались к своим местам, мне даже приходилось несколько раз задерживать дыхание.

Хайден провел нас в ближайшую к сцене ложу, полностью выкупленную лишь для нас троих. Отсутствие поблизости посторонних помогло наконец выдохнуть и когда в зале погас свет, а на сцену вышли актеры, я окончательно расслабилась и даже начала получать удовольствие от происходящего.

Во время антракта Хайден чуть наклонился ко мне и спросил:

– Тебе нравится постановка?

Ответить не успела, так как вместо меня это сделал Игамея.

– О да, особое удовольствие смотреть на эти лица, не обремененные интеллектом. Ещё и за собственные деньги.

– Ты смотришь на них за мои деньги.

– Лишь это и примеряет меня с тем, на какие муки я обрекаю свои глаза.

Хайден пробормотал что-то нечленораздельное, и дальше расспрашивать меня не стал. Но недовольства красноволосого я не разделяла и после перерыва продолжила смотреть пьесу с большим интересом.

На сцене разыгрывалась трогательная история любви молодого герцога и дочки отставного генерала. Несмотря на трудности и предрассудки высшего общества, которое не признавало союзы между представителями разных сословий, молодые всё же смогли обвенчаться. Однако лучший друг главного героя,всю жизнь тайно завидовавший его положению, влюбился в ту же девушку и решил во что бы то ни стало её заполучить. Подкупив нескольких стражников, он сделал так, чтобы герцога арестовали и выдвинули против него ложные обвинения. Оспорить их в суде герою пьесы не удалось, и ему грозила смертная казнь. Казалось, надежды уже нет, молодого человека в тюремной робе выводят на эшафот. Его возлюбленная, вся в слезах, падает на колени и взывает к Светлому Богу…

– Можно подумать, это его спасет, – усмехнулся Игамея, подперев щеку кулаком.

И ту свет на сцене погас, заиграла торжественная музыка, а с потолка медленно спустилась большая платформа, являя зрителям высокую фигуру в длинной светящейся мантии. Гости театра дружно ахнули, по залу пронеслись взбудораженные шепотки, когда на голове мужчины зашевелились мелкие голубые змеи. Словно сам Теосфос, сошедший с фресок, он раскинул руки и красивым глубоким голосом обратился к застывшим на сцене актерам:

– Склонитесь, вы, достойные презренья, явит ваш Бог свое неодобренье!

Все действующие лица тут же упали на колени и опустили перед ним головы.

– Мне неугоден самосуд здесь учиненный. Ты, – он указал на герцога, – подойди, приговоренный. Тебе дарю я шанс себя спасти, если готов ты правду донести.

– Готов!

Теосфос поднял руку к своей голове, на нее тут же переместилась одна из извивающихся змеек и оплела широкое мужское запястье. Светлый Бог поднес её к шее молодого герцога, изображая укус. Тут же актер согнулся пополам, издавая жуткие звуки. Главный дознаватель дрожащим голосом задавал ему вопросы, герой отвечал сквозь сжатые зубы, с каждым новым ответом доказывая свою невиновность.