Книга Развод по-королевски, страница 78 – Диана Дурман

— Если я всё правильно понял, а по-другому и быть не может, — самоуверенно заявил Ларсэл, поправляя на тонком носе рабочие очки с массивными стёклами, — то уже через пару-тройку дней этот орешек расколется.

Понятия не имею, откуда в таком тщедушном теле столько надменности, но как ни странно мне это не претило. Может, дело было в том, что Ларсэла оказалось трудно воспринимать серьёзно, пока… не доводилось увидеть, как ловко он общается с рунами на артефактах, как нашептывает им заклинания, заставляя перестраиваться,меняться местами и, тем самым, взламывая их магию. Только в этот момент можно было понять, что перед тобой сидит пусть молодой, но мужчина, а никак не пустословный мальчишка с куцым хвостиком русых волос на затылке.

Улыбнувшись этим мыслям, поддалась порыву и озвучила их:

— Если бы я не видела тебя в деле, то подумала бы, что ты попусту бахвалишься.

— Да, хвастовство — одна из моих немногих слабостей, — горделиво вздёрнул острый кончик носа Ларсэл, чем вызвал во мне приступ умиления. Словно я наблюдала за ребёнком, жаждущим одобрения взрослых и потому самозабвенно нахваливающего себя: — Зато мне нет равных в Слове рун! О чём я не люблю молчать. Раньше меня постоянно били из-за этого, но как только мне посчастливилось начать работать на Рошель, такой беспредел прекратился. Она вообще душка, — неожиданно мечтательно закатил голубые глаза артефактор. — И мастерскую мне организовала, закрытую, чтоб никто не мешал моему гению, и всех завистников отваживает, чтобы они не украли мои разработки, и сама развлекает меня беседами, не давая слишком увлечься работой. Просто идеальная женщина!

Память тут же услужливо напомнила, КАК выглядит идеальная женщина, по мнению куда более женственного Ларсэла и мне едва удалось сохранить серьёзное лицо. Тем более что мной были сделаны чуть иные выводы насчёт поведения Рошель.

По всему выходило, что глава рода Оршал просто… отрезала этого бедолагу от мира. Видимо иначе побоев из-за его бесконечных самовосхвалений не избежать. Да и Ларсэл оказался на удивление болтлив — считай просто находка для шпиона. Прознай об этом кто-то не тот, все его идеи тут же будут украдены. Даже вот сейчас пока Ларсэл специальными инструментами, словно кусочки глины сдвигал символы на браслете, он не мог перестать рассказывать о своих задумках.

— Частенько дельные мысли приходят ко мне во сне, — рассказывал мне как давней подруге артефактор, едва ли не с первого дня знакомства отбросив формальности. — И знаешь, что сегодня приснилось? Котелок, который сам кипятит воду и даже варит суп! А ещё что-то вроде зеркала, способного показывать человека, который находится на далеком от тебя расстоянии! И если с первым ещё можно как-то работать, попытаться перенести идею из сна в реальность, то со вторым артефактом у меня возникнут серьёзные сложности.

Вот в этом был весь Ларсэл — он оказался так увлечён своим ремеслом, что спешил рассказать о нём всем. Неудивительно, что Рошель решила запереть его в идеальной для него среде и самой развлекать беседами. Раз артефактор так легко делится своими мыслями со мной, не настолько уж хорошей знакомой, то страшно представить, что и кому он может рассказать.

Правда, тут ещё стоит брать в расчёт один момент. Когда мы прощались с Рошель, она вдруг сообщила мне, что у Ларсэла есть особый дар, работающий практически как магия. Этот парень имеет просто потрясающее чутьё. Он всегда безошибочно может уличить человека во лжи или почувствовать дурные намеренья, исходящие от него (тут-то мне и стали понятны их переглядывания при нашей первой беседе). Я бы не поверила в какое-то там чутьё, если бы… Ларсэл со своей словоохотливостью не смог дожить до встречи с Рошель и найти в ней хорошего покровителя. Тут либо какое-то нечеловеческое везение, либо действительно врожденный дар.