Книга Осмеянная. Я вернусь и отомщу!, страница 30 – Анна Кривенко

Подняла его, повертела в руках и собралась выбросить, но что-то остановило меня. Так как времени было в обрез, я сунула кристалл себе в карман и начала поспешно открывать кованные ворота.

Первый этаж Академии встретил нас привычной для меня толкотней и гамом. Адепты пробегали мимо с беспокойными лицами. Нас почти никто не замечал: все торопились в свои аудитории, потому что до начала занятий оставалось всего несколько минут.

С Микаэлем мы попрощались у развилки: брат поехал к классу, где занимались будущие лекари, а я отправилась на артефакторный к своей группе.

Когда вошла в аудиторию, все глаза устремились ко мне. Знакомые лица, но совершенно иные взгляды. Веронику Шанти встречали холодно или насмешливо, а Веронику Лефевр — с интересом и добродушно.

Лицемеры!

Накатила злость.

Однако, когда я начала искать взглядом Лауру — свою верную подругу прошлого, я ее не нашла.

Неужели до сих пор скорбит из-за моей якобы гибели? А ведь могла отправиться к матери и всё выяснить…

Возможно, Лаура сейчас у нее.

Прошла вперед, кивнула собравшимся и уселась на свободное место в первом ряду. Улыбаться в ответ не стала: нужно держать марку.

Не прошло и пары минут, как раздался сигнал к началу урока. Почти сразу же в аудиторию заскочил Альфред Кои — невысокий лысоватый мужчина — мастер артефакторики.

— Дети! — сходу начал он. — У меня важнейшее совещание, поэтому я попросил сегодня одного перспективного старшекурсника повести урок вместо меня. Будьте любезны и слушайтесь его.

Раздав еще несколько указаний, он направился к выходу, где и столкнулся с тем, кто должен был его замещать.

— О, Эрик! — обрадовался он. — А ты оперативно, молодчина! Пожалуйста, позанимайся с первым курсом по теме «Артефакты иллюзий». Спасибо…

В аудиторию шагнул высокий широкоплечий блондин — мечта всех девушек Академии и моя в прошлом — Эрик Фонтейн.

Всё внутри тут же покрылось слоем льда. Похоже, ненависть начала рваться вперед.

— Я буду называть фамилии, а вы вставайте, — произнёс парень вместо приветствия строгим голосом. — Арчибальд Гениус!

Щуплый паренёкс очками на носу робко поднялся со стула.

— Хорошо, дальше, Богдарий Заимевский!

Неподалёку медленно встал на ноги крепко сбитый блондин с короткими лохмами и немного веснушчатым лицом.

— Отлично, Вероника Шанти…

Эрик осекся, аудитория ахнула.

— Вероника умерла! — выкрикнул кто-то с места. — Видимо, журнал до сих пор не обновили…

А Эрик смертельно побледнел…

«Никто не удалил моё имя из журнала, потому что я жива…» — подумалось мне. Откинувшись на спинку стула, начала с интересом разглядывать Эрика Фонтейна.

Он явно не остался равнодушен к произошедшей осечке. Побледнел. Что это значит? Проснулась совесть? Сомневаюсь. У таких, как он, совести нет в принципе, иначе он помог бы мне тогда, когда я его просила.

Смотрела на него и испытывала своё сердце: чувствую ли я на самом деле что-либо? Когда парень продолжил зачитывать имена, я заглянула в себя поглубже и поняла, что на данный момент ненависть и обида преобладают.

А что там в глубине, мне пока совершенно непонятно.

Выдохнула.

Итак, нужно не забывать, что я теперь другой человек.

— Вероника Лефевр… — голос Эрика разлетелся по аудитории, и все присутствующие с интересом покосились на меня.

Я едва заметно вздрогнула, но это не изменило моей царственной осанки, над которой я корпела последние недели, и не согнало с лица высокомерно-презрительного выражения, которое было совершенно настоящим, ведь я смотрела в лицо своего… врага.