Книга Искушение Озеда, страница 117 – Виктория Эвелин

Затем ее веки распахнулись, и она вскрикнула, вцепившись в его спину, оставляя ногтями дорожку вдоль позвоночника. Его член набух внутри нее, конвульсии ее сердцевины были слишком сильными, чтобы он мог их вынести. Врезавшись в нее, уткнувшись лицом в ее щеку, он быстро нашел свое собственное облегчение. Он зарычал в ее волосы, когда кончил, пульсируя внутри нее.

Его грудь прижалась к ее грудям, и он поцеловал каждый из ее закрытых век. Затем ее щеки, виски, морщинки вокруг рта. И, наконец, ее губы.

Через некоторое время, когда их дыхание выровнялось, он поднялся с кровати и взял салфетку. Она улыбнулась ему, ее глаза уже были затуманены сном, когда он вытер их обоих, как будто она никогда не видела ничего слаще. Забравшись в постель, он притянул ее к себе и погасил верхний свет.

Он не был уверен, что так спят люди, когда спят в одной постели, но это было то, чего он хотел. Ее кожа к его коже. Он чувствовал биение ее пульса под своими пальцами, обхватывающими ее запястье.

Он вдохнул ее аромат и уставился в темную комнату. Что бы с ним ни случилось, это было незабываемо.

Его карьера, его репутация. Имело ли это для него такое же значение, как Алекс? Ответ был очевиден. Ее дыхание углубилось, и он почувствовал прилив гордости, осознав, что она чувствует себя достаточно безопасности, чтобы заснуть в его объятиях. Она хотела уснуть в его объятиях.

В данный момент о том, чтобы двинуться не могло быть и речи, но завтра он позвонит своей королеве. Если бы ради того, чтобы быть с Алекс, нужно было пожертвовать своей работой, он бы это сделал.

Более глубокий самоанализ заставил его задуматься. Он бы сделал это, пожертвовал бы жизнью, к которой привык… но только если бы это означало навсегда. Ему нужно было убедить ее стать демскив. Большая часть населения Клекании будет избегать его и насмехаться над ним до конца своих дней.

С ним будут обращаться еще хуже. Его будут считать не только мужчиной, укравшим женщину, но и человеком, потенциальной парой кого-то другого. Если только она не окажется его женой. Но это было маловероятно. Какие-то признаки узнавания уже должны были проявиться. Но… все это еще возможно проявится.

Прилив эмоций, который он испытал несколько минут назад, был похож на брачный порыв-по крайней мере, он предполагал,что это так, но на его руках не было следов, и его взгляд не изменился. Алекс сказала бы ему, если бы они изменились. Она понимала важность этого.

Что, если он бы уволился, а она согласилась быть с ним, и тогда кто-то другой узнал ее? Его руки, обвивавшие ее тело, сжались слишком сильно, и она вскрикнула. Он ослабил хватку, но страх, закипавший у него в животе, не утихал. В него закралось сомнение.

Он не смог бы сделать это с ней. Нет, если бы это не длилось вечно. Он уже понимал это. Что бы сделала его траксианская половина, если бы появился другой мужчина, пытающийся украсть ее после того, как они были вместе месяцы, годы, десятилетия? Ее могли узнать в любой момент.

И даже если бы этого никогда не случилось, если бы никто никогда не узнал ее, он всегда оглядывался бы через плечо. Пряча ее от посторонних глаз и убеждая оставаться внутри, вне поля зрения и запаха всех остальных. Какой была бы эта жизнь для них обоих?

Алекс, такая полная жизни и приключений, начнет презирать его, если он запрет ее. Но что еще он мог сделать?