Книга Лепестки Ветириоса, страница 86 – Тереза Вайборн

Бог смерти был как загадка, которую хотелось разгадывать бесконечно, чтобы окунуться в его мир и познать глубже. В облике Басморта я видела отражение своих самых тайных желаний. Если бы кто-то спросил, что я думаю, когда слышу слова «похоть, вожделение, ненасытность», то я бы показала им его. Это было не просто влечение к телу возлюбленного, а скорее стремление проникнуть в разум. Я жаждала исследовать каждый уголок его мыслей, наслаждаться каждой искрой памяти, погрузиться в его внутренний мир, ощущая телои душу в полной гармонии.

Люди смотрели на него одновременно со смертельной усталостью, что неожиданно легла на их плечи, и с восхищением. Мало кто пытался заглянуть в глаза, ведь не хватало сил выдержать ту энергию, которую он излучал. Я свою постаралась заглушить, но Басморт же решил показаться таким, какой он есть, и этим он мне понравился ещё больше.

— Не думала, что тот, кто похож на труп, может быть настолько сексуальным, — пошутила я, когда Басморт оказался. ближе, и его ладонь по-хозяйски легла мне на талию, ведя за собой к трону.

— Какие специфичные у тебя вкусы, моя дорогая Война.

— О, ты ещё не представляешь насколько…

Бог смерти усадил меня на свой трон, что вызвало многочисленное перешёптывание. Не то, чтобы он хотел стоять, нет. Он решил сделать громкое объявление и сейчас всё внимания было приковано к нам.

Я ощущала дрожь людей, их борьбу внутри. Они сдерживались, чтобы не сбежать.

— Я рад, что смог собрать свой народ в этот прекрасный день. Сегодня мы не просто празднуем, сегодня мы хороним прежний мир с его устоями, — начал свою речь Басморт. — Я Бог Смерти и я же ваш король. У нас не было официальной встречи до сегодняшнего дня. Времена сейчас тяжёлые и все вы уже устали от происходящего…

Люди закивали, ожидая продолжения.

— Я не могу пообещать вам, что бури больше не будет. Нет, она вернётся и будет ещё более свирепой, чем когда-либо, — от таких слов народ побледнел. Да, Басморт отлично умел подбодрить. — Но это не значит, что буря продлится вечно. Рано или поздно солнце взойдёт и мы, — он протянул мне ладонь, и я встала рядом, — сделаем всё, чтобы изменить нынешний порядок и исправить то, что натворил наш собрат. Мы Боги не только жестоки, но и милосердны. Вы — мой народ, мой долг — защитить вас любой ценой. Не вы выбрали своего короля, но я выбрал вас. Доверьтесь мне, подождите и увидеть, как мир расцвет.

Сначала аплодисменты были неуверенные, робкие, но люди вошли во вкус и наконец начали улыбаться. Они поняли, что мы не являемся врагами и пришли, чтобы помочь. Я уверена, что здесь есть те, кто ненавидит богов и я не могу их в этом винить, такие, как мы дают много поводов для ненависти. Так же, я знаю, что здесь есть и те, кто до сих пор надеется на Штормволла, не предает старую веру и ждёт, когда он проститих прежнее непокорство. Как боги, так и люди выбирают свои стороны, но большинство всегда останется в стороне лишь наблюдая за происходящим.

Басморт дал знак музыкантам, после чего заиграла громкая, весёлая мелодия и люди принялись танцевать. Смерть вывел меня в центр зала и приобнял за талию. Его уверенные движения, улыбка на губах говорила о том, что сегодня ничего не помешает наслаждаться прекрасным праздником.

Мы были счастливыми и влюбленными, словно весь остальной мир тускнел на фоне наших глубоких чувств. Но был вопрос: настоящая ли это любовь или просто привязанность? На тот момент это казалось неважным, лишенным смысла. Мне было достаточно того, что бог смерти улыбался, а от его прикосновений по моей коже бежали приятные мурашки. Когда-то мёртвое сердце билось всё чаще, наслаждаясь тем, что я наконец ощутила свободу и лёгкость. Мне казалось, что у нас с Басмортом одинаковые мысли, одинаковые чувства. Мы понимали друг друга без слов. И если это не та самая любовь, то тогда я придумаю новое чувство и посвящу его богу смерти. Его тень обвивала мои мысли, как нежный шелк, и я не могла представить, как мне мог нравится кто-то до того, как встретила его. Вокруг нас мир погружался в полумрак, но в нашем маленьком пузыре царила яркость. Жизнь и смерть — две стороны одной медали, и мне казалось, что мы с ним играем в эту игру, не задумываясь о правилах.