Книга Преврати меня в пепел, страница 73 – Тереза Вайборн

Лидер спешил, желая вернуть трон любым путем, а это почти ничем не отличало его от отца Кристофера, который так же сильно жаждал власти, что не стал дожидаться, пока уйдет его отец, и убил его.

– Не мы, а ты провалилась. Теперь ты никого не сможешь защитить, даже саму себя. Ты немногимсильнее обычного человека и не способна никому помочь. – Им полностью овладела злость.

Мужчина осознавал, что я многое разрушила, но понимал, что виноват в этом и он, а это лишь больше заставляло его свирепеть от досады. Он не видел во мне ребенка, для него я была лишь очередным инструментом, средством для достижения целей.

– Хотите сказать, что человек ничего из себя не представляет?

– Нет, это ты ничего из себя не представляешь. – Я понимала, что главнокомандующий сейчас не в себе, особенно когда агрессивно жестикулировал. – Ты не можешь контролировать свою ярость, а вот она отлично управляет тобой. Люди вроде тебя губят тысячи невинных жизней ради своих прихотей.

– Я всего лишь ребенок! – Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри проклюнулось зерно сомнений: понимал ли этот человек разницу между тем, что от меня требовал, и тем, что я действительно могла?

– Пришло время взрослеть, выбора нет! Мать тебя избаловала, растила как тепличное растение, и из-за этого мы проиграем! – Адам взял меня за плечи, его глаза сверкали от гнева.

Почему он спускает на меня всех собак? Я резко вырвалась из его рук и отстранилась.

– Надеюсь, во время миссии ты не погибнешь сама и не погубишь остальных.

– Не понимаю, вы ненавидите меня или так волнуетесь?

– Я не ненавижу тебя, Кэсседи. – Он постарался сделать голос мягче, хотя в нем все еще оставалась строгость. – Просто прошу впредь думать, прежде чем сходить с ума.

– Спасибо за наставление. – Я встала с кровати и направилась к выходу, не желая видеть этого человека.

Мне казалось, что одна я осознаю абсурдность ситуации: наваливать столько ответственности на человека, который только что переступил порог совершеннолетия и все еще ощущает себя ребенком. Я потеряла мать, родной дом, друга, потеряла свой дар. Что еще им нужно?

Все вокруг указывали, что мне делать, но никто не спросил, чего хочу я.

На мне болталась больничная сорочка, значит, я, как и принц, в одном из лазаретов. Но тогда в каком сейчас он?

– Не советую тебе сейчас выходить на улицу, – сказал Мэлгарб, когда я уже подошла к выходу и выглянула за полог.

Лазарет состоял из белых палаток, установленных по кругу, в которых располагались койки для раненых. Внутри палаток, за исключением моей – из-за криков главнокомандующего, –было тихо и спокойно. Лишь иногда покой нарушали стоны и шепот пострадавших. Здесь каждый раненый находил молчаливую заботу, в которой так нуждался. Медсестры и врачи бегали из палатки в палатку, оказывая солдатам помощь.

– Почему?

Он не ответил, поэтому я все-таки решила выйти.

– Он через три палатки отсюда, – сказал Мэлгарб, когда я оказалась снаружи.

Люди смотрели на меня, пожирали глазами, но как только я смотрела на них в ответ, они отворачивались.

– От нее будет много проблем, – прошел по лагерю шепот.

Им страшно. Каждый, мимо кого я проходила, вздрагивал или отходил как можно дальше. Их ненависть въедалась мне в кожу, в глаза и царапала слух. Их убедили, что я смогу помочь, а оказалось, что я не контролирую себя и несу разрушения.