Книга Академия сумрачных странников. Кошмары на выгуле, страница 243 – Леси Филеберт

Морис очень вовремя пододвинул ко мне стул – иначе я бы села прямо на пол. От шока.

Не только ноги перестали держать, но и голова закружилась.

Не поняла… Рэйес – оживший кошмар? Да в смысле?

– Да в смысле? – повторила я вслух. – Какой еще оживший кошмар, о чем ты?

– Необыкновенный, конечно, – хмыкнул Калипсо. – Чрезвычайно плотный. На девяносто девять процентов осуществившийся.

Я недоверчиво помотала головой, во все глаза глядя на Калипсо.

– Бред какой-то… Я очень хорошо знаю, как выглядят ожившие кошмары. Я с ними очень много работала! Они – совсем другие! С определенным спектром энергии, который ни с чем не спутать!

– Так всё банально зависит от того, чей именно он оживший кошмар, –пожал плечами Калипсо. – Чем более могущественный маг его породил, тем сильнее отличается магический спектр его ожившего кошмара. Уверен, что этот ваш Рэйес – именно такой случай.

– А… чей же он тогда кошмар? – с опаской произнесла я, не уверенная, что хочу знать ответ на этот вопрос.

– Может, твой? – весело подмигнул Морис.

Я покачала головой.

– Я знаю, как выглядит мой оживший кошмар, это другое. Слушайте… Но разве кошмарное наваждение не должно знать всё о своем создателе, так сказать? Не должно к нему рваться?

– Не все кошмары рвались напрямую к своему создателю, – возразил Морис. – Мне довелось развоплощать разные кошмары на этой неделе, и примерно половина из них не была нацелена конкретно на создателя, потому что эти кошмары имели какой-то общий эффект: например, оживший гигантский дилмон, который просто ползал по городу и громил всё вокруг. Разумеется, создатель этого ожившего кошмара был где-то относительно рядом, видел это чудовище и был в ужасе, но конкретно для того человека как раз и было самым страшным – наблюдать такой кошмар наяву со стороны, а не быть непосредственным его участником. А кто-то видел, как вредили его близким людям. Все люди боятся разных вещей, Фэл.

– Так что тут нам скорее нужно задать правильные вопросы и получить на них правильные ответы, – подхватил Калипсо. – Например, кто мог бояться появления такого могущественного сумрачного странника в твоем ближайшем окружении? Ну или не в ближайшем. Кто вообще мог бы его бояться?

– Не-е-ет… Не может быть, – со стоном произнесла я, аж схватившись за голову, чувствуя, как в голове сложились почти все кусочки мозаики.

Потому что очень ярко вспомнила один такой эпизод с тем человеком, кто шарахнулся в ужасе при появлении Рэйеса.

– Рэйес – действительно дитя этого вашего Темного Странника, он всё верно сказал во время лайминеля, – произнес Калипсо будничным тоном, не отрываясь от записей и быстро выводя в блокноте еще какие-то непонятные мне формулы. – Но не в том смысле, в каком ты изначально думала. Вопрос был задан некорректно, без уточнений, вот и получили некорректный ответ. Этот ваш процедурный протокол – вообще полное дерьмо, – скривился Калипсо, неприязненно глядя на скомканный лист со светящейся печатью. – И я бы на вашем месте проверил тех, кто именно таким образом составил все вопросы.В общем… Рэйес – не сын Темного Странника в плане кровного родственника. И не приёмыш какой-нибудь. Просто – его оживший кошмар. «Дитя» ведь, не поспоришь с этим.

– Этого не может быть, – повторила я.

Грузно навалилась на стол, опустила голову. Длинные волосы почти полностью скрыли мое лицо, так что никто не мог видеть, как меня сейчас перекосило от осознания всего.