Книга Академия сумрачных странников. Кошмары на выгуле, страница 237 – Леси Филеберт

Рядом сидели мой отец, Селестия, Габриэль, Люцифер. Мамы только не хватало, но ее не было дома, а оповещать о моей плачевном состоянии ее не спешили, опасаясь взрывной эмоциональной вспышки. И это разумно, когда твоя мама – высший демон, и при желании на эмоциональной волне может разнести всю Академию сумрачных странников по кирпичикам. Я бы тоже ей не хотела сейчас показываться в таком состоянии.

Горько было от понимания того, что совсем недавно почти в таком же составе мы тут с Рэйесом сидели вместе, и я заливала слезами его рубашку, совсем по другому, но тоже грустному поводу. А он обнимал меня и шептал всякие успокаивающие глупости на ушко. Какая-то дурацкая у меня пошла манера истерично рыдать в гостиной родительского дома… Вот что бывает, когда подолгу сдерживаешь эмоции: в какой-то момент они прорываются плотиной, и их становится просто невозможно сдержать.

Морис связался со своими коллегами, оставшимися в академии, для уточнениянекоторых деталей, а я сквозь рыдания объяснила родственникам все произошедшее сегодня.

Меня ломало эмоциональными качелями. Разум прямо-таки разрывался от противоречивых эмоций. От любви к Рэйесу и полного непонимания, как мне теперь жить дальше. Мне надо было выговориться, прореветься, а еще – чтобы меня по головке погладили. Даже если я несу полную чушь и сама себе противоречу.

– Фэл, милая, тебе в любом случае следует встретиться потом с Рэйесом и поговорить с ним с глазу на глаз, – говорил Заэль, приобнимая меня и глядя на меня с теплой улыбкой.

Я громко высморкалась в бумажный платок и кинула его себе под ноги, где образовалась уже целая горка таких.

– Но он мудак, пап!!

– Мудак, конечно, – важно кивнул Заэль.

– Ты чего такое говоришь?! – тут же взвилась я. – Он не мудак!! И я… И я…

– И ты его любишь, конечно, – с еще одним важным кивком закончил мою мысль Заэль.

– Ды-ы-ыа-а-а! А еще он…

– …козёл он, конечно! – подхватил отец, будто читая мои истеричные мысли.

Заэль погладил меня по голове, как маленькую обиженную девочку, и вкрадчиво поинтересовался:

– Чай будешь?

Я шмыгнула носом, подумала секунду и кивнула.

Истерика истерикой, а от вкусного чая из папиных рук никогда не откажусь.

– И печеньку съешь.

– Я не ем печеньки, они невкусное.

– Знаю. Ешь давай, – Заэль чуть ли не силком сунул мне печеньку в зубы.

Пришлось жевать. Оказалось неожиданно вкусно, и я не заметила, как проглотила пятнадцать печенек подряд, которые мне своевременно подсовывал отец.

С кружкой чая стало чуточку спокойнее. Наверное, отец мне туда что-то подлил. То ли успокоительное, то ли огненный эль – в своем нынешнем состоянии я не была способна понять разницу между этими напитками.

Крепко сжала в руках большую кружку, обжигающую ладони. Смотрела в темно-коричневый напиток и мечтала в нем утопиться.

– Какой бестолковый протокол, – вздохнул тем временем Морис, сидевший напротив меня на подлокотнике дивана.

– В смысле?! – опять моментально взвилась я. – Там же всё очевидно, всё черным по белому написано, и я сама слышала, как…

– Да ничего тут не ясно, – цокнул языком Морис. – Фэл, я понимаю, что ты на эмоциях могла не обратить внимание на важные вещи. И что ты, поддавшись панике, не задала действительно важных и правильных вопросов. Допросы обычно – твое сильное место, но явно не в этомслучае, так как тут замешаны твои чувства и страхи. Этот протокол – это всего лишь вопросы первого круга, слишком общие, без уточнений. Такое чувство, что вопросы специально так задавались, максимально туманно.