Книга Академия сумрачных странников. Кошмары на выгуле, страница 232 – Леси Филеберт

Высокий куполообразный потолок, стены из темного необработанного камня. Помещение хоть и было ярко освещено, а все равно оставалось мрачным и каким-то зловещим.

Здесь проводились различные магические эксперименты сумрачных странников, а еще в одном из секторов зала находилась удобная кушетка для пациентов, над сознанием которых проводили особые манипуляции. Разного рода: восстановление памяти, или наоборот – стирание слишком сильно поврежденных участков памяти у пострадавших воинов. Процедурный кабинет айрохской башни являлся продолжением лечебницы, где помогали восстанавливать психику тем, на кого была совершена ментальная атака в сновидениях. Хотя иногда сюда приводили не только наших раненых бойцов, но и коллеги-инквизиторы приводили некоторых своих пойманных преступников, которых требовалось допросить особыми методиками.

Одной из таких проводимых здесь манипуляций как раз и была процедура под названием лайминель – самая агрессивная методика по вскрытию воспоминаний путем жесткого воздействия на глубокие слои памяти через сумрачный эфир. Применялась она обычно к тем, кого было, как говорится, не жалко: к какому-нибудь серийному убийце, например, который никакими способами, даже под действием зелья правды не желал выдавать своих сподвижников. Или не мог – ввиду каких-нибудь серьезных физических увечий, помрачения рассудка илиналоженных на него чар.

Но Рэйес? Рэйес-то каким боком относится к такого рода людям?!

На той самой кушетке, вокруг которой сейчас столпились коллеги, и сидел сейчас Рэйес. Как только увидела его, так сердце сжалось от боли.

Он не просто сидел – его приковали наручниками. Наручниками! Как какого-то преступника! Что за дела вообще?! Что Персиваль себе позволяет?!

Рэйес сидел – полулежал, точнее, – с закрытыми глазами, поза расслабленная, спящая. Его уже погрузили ритуалом в сумрачный эфир, судя по тому фиолетовому облаку, которое зависло вокруг него в воздухе. Оно как раз свидетельствовало о том, что ритуал лайминель находится в активной стадии, и Рэйес сейчас не мог видеть и слышать окружающую обстановку, он был полностью погружен в рабочее сновидение, готовый отвечать на вопросы того, кто ведет протокол процедуры. Ресницы Рэйеса мелко подрагивали, губы плотно сжаты в тонкую нить. Я не знаю, что он там сейчас видел во сне, какие именно воспоминания вскрывались в нем прямо сейчас, но была уверена, что это приносит Рэйесу невыносимую боль. И смотреть на это спокойно было невозможно.

Я тихо зарычала от негодования.

У-у-у, сейчас тут порву всех на части!!

– Немедленно прекратить всё это! – крикнула я, шагнув ближе к кушетке.

Все коллеги шарахнулись от меня в стороны, на меня смотрели с опаской, и со мной явно не желали вступать в бой.

Ну, почти все.

У кушетки остался один лишь профессор Обернон, который как раз и вел протокол процедуры: он стоял напротив Рэйеса около небольшой трибуны, к которой пульсирующим потоком стекало от Рэйеса фиолетовое свечение. На трибуне лежали листы бумаги, над которыми держал ладонь Обернон: он как ведущий процедуры, задавал вопросы спящему Рэйесу, а весь их диалог мгновенно проецировался на лист бумаги.

Дорогу мне преградил Персиваль. В его руках не было никакого оружия, выглядел он уже лучше, но все еще потрепанным, и на голове оставалась перевязка. Впрочем, всё это не мешало ему шагнуть ко мне с высоко поднятой головой, широкой улыбкой и в целом с видом победителя. И эту улыбку мне ужасно хотелось стереть с его физиономии.