Книга Как карта ляжет. Пики, страница 45 – Марина Рощина, Юлия Бабчинская, Анна Бауэр, и др.

Вообще-то, мне кажется, что мир давно изменился, и в нем уже не должно быть места для этих суеверий, одержимостей и проклятий. Как могут работать проклятия в мире, где в пробирке можно вырастить нового человека? Не понимаю. Я учусь самостоятельно столько, сколько себя помню и не могу найти ответа на этот вопрос.

Мою мать прокляли за то, что её полюбил мой отец. Папа ушел из семьи, отказавшись жениться на той, которую для него выбрали родители, отказался даже от собственного имени, но проклятие нашло нас. Мама умерла от родовой горячки, промучившись четверо суток. Я родилась за несколько часов до рассвета и даже успела однажды вкусить материнского молока, но как только первый луч солнца коснулся земли, я обратилась в монстра, больше похожего на кошку, чем на человека.

Отец был в ужасе, но не бросил меня, не убил. Он выхаживал меня, скрывая от всех, тетя Руи, сестра мамы, помогала ему. Спустя несколько лет мы оказались здесь, в Западной Бенгалии, в окрестностях разрушенного храма Шашти. Отец мечтал найти способ снять проклятие, но не смог. Когда мне исполнилось двенадцать, я попросила его прекратить поиски и просто жить. Я сказала, что готова жить человеком только по ночам. Отец снова женился, у меня чудесные братья и сестры, а я и моя тётя живём здесь, в заброшенных залах храма, скрываясь от людей.

Я люблю свою жизнь и не прошу богов о большем. Но иногда, когда гуляю по ночам, я мечтаю, что меня найдет тот единственный, кто полюбит всем сердцем и остановит проклятие.

История 3. Встреча

Окрестности храма Шашти тонули в предрассветной тьме. Местные предупреждали меня, что ныне развалинами владеет чудовище с телом женщины и головой кошки, которое съедает всех, кто приближается, но мне ли с моей историей бояться кошек.

На небольшой прогалине, справа от входа в полуразрушенный храм кто-тосидит. Девушка в простом светлом платье перебирает пальчиками траву и изредка смотрит на ещё тёмное небо. Кто она и что здесь делает? Или это её местные принимают за чудовище? Знает ли она что-то о моём проклятии.

Под моей ногой треснула ветка и девушка стремительно поднялась. В её глазах сверкнуло золото, а на лице отразился испуг. Впрочем, испуг быстро сменился улыбкой.

– Так странно, – голос девушки был тихим, как будто она редко говорила вслух, – я только что думала о такой внезапной встрече.

– А я думал встретить здесь жрецов Шашти.

– Жрецов нет, здесь только я и моя тётя.

– А чудовище?

Девушка грустно рассмеялась:

– Я и есть чудовище.

– Ну, тогда я проклятый принц Джон.

Девушка рассмеялась громче:

– Хорошая шутка, Ваше высочество, – она чуть поклонилась.

Её улыбка такая теплая, такая искренняя, а глаза настороженные. И тело, как струна, чуть что, рванется и побежит.

Я делаю шаг вперёд, поднимая руки:

– Я не причиню тебе вреда. Я здесь потому, что это храм последняя надежда для меня и моей семьи.

– Храм пуст. Здесь не осталось ничего, кроме стен и нескольких статуй. Мой папа когда-то облазил здесь всё, ища… – она недоговорила. – Здесь ничего нет.

Удар под дых? Ушат холодной воды? Внезапное падение в пропасть? Нет. Ничего такого. Должно быть, я сам до конца никогда не верил в реальную возможность снять проклятие, поэтому я просто выдохнул, на минуту почувствовал себя пустым воздушным шаром. Потом вдохнул снова и улыбнулся девушке напротив, а она улыбалась в ответ.