Книга Слово Вирявы, страница 168 – Анна Бауэр

– Шумбрат, Варай, – сказала она мягким голосом, чуть растягивая слова.

– Шумбрат, Ведява-матушка, – нестройно ответили за Варю медведи и тут же вышли из воды.

Уредев взял Варю за плечи, точно защищая.

– Вижу, что свадьбу затеял молодой Мирде, оплакал наконец мать своих детей.

– Все так, матушка, – закивал уредев.

– И кто же невеста?

Медведи переглянулись.

– Разве ты видишь здесь другую невесту, кроме той, что пред тобой?

– Не вижу, потому и спрашиваю. На невесте панар, вышитый кровью Куйгорожа, и кровь эта нашла дорогу в сердце тейтерьки. Так чья же она невеста?

Медведи замолчали.

– Мирде невеста будет, не Куйгорожа. Наш жених спасает ее от верной гибели, а Виряву, твою сестрицу, освобождает тем самым от данного во гневе слова.

– И каким же было слово Вирявы?

Тенистый подлесок на берегу реки зашелестел, и ветер принес шепот:

– Лишить жизни, коли не найдет выход в людской мир за семь дней.

– Какой по счету день идет? – прожурчала богиня воды.

– Седьмой. Завтра, когда око Чипаза будет высоко, настанет срок, – шепот постепенно перешел в зычныйголос, и на краю леса показалась Вирява.

Варю захлестнула горячая волна. Не столько от появления второй богини, сколько от того, что та сказала. Все это время Варя была уверена, что срок истекает в полночь завтрашнего дня. Но Вирява, видимо, вела отсчет от полудня, когда Варя прошла сквозь портал в Шимкине, а не с того момента, когда очнулась в дупле.

– Значит, раньше времени тейтерька сдалась. Вот так любовь…

– Да не было любви между этой девкой и Куйгорожем, сестрица! Раб он ей, как все совозмеи, – засмеялась Вирява.

– Неправда! – вырвалось у Вари.

– А кто доказать сможет, что правда? Есть ли здесь свидетели их любви? – обратилась Вирява к поезжанам.

– Я свидетель, – выступил вперед Сергей.

– Ты? Пьяница и неудавшийся тюштян! – возвысила голос Вирява. – К такому свидетелю другого надо.

– Ловка ты, Вирява, слова иначить. И чужие, и свои, – покачала головой Ведява.

– Раз слово второго свидетеля нужно, тогда слушайте! – Со стороны налитого солнцем поля повеяло хлебным духом, и позади поезжан зазолотился, соткался, как из ниток парчи, женский силуэт.

– Паксява-матушка, – склонили головы в земном поклоне медведи.

– Я видела, как засевается их любовь в дружбе и взаимовыручке, едва вышли они из твоего коварного Виря, сестрица. Я видела, как прорастает их любовь в нежности, когда совозмей пролил за эту девушку первую кровь, а та за него – первые слезы. Видела, как расцветает их любовь в несмелых объятиях в тот самый день, когда Сыре Овто получил обратно каравай. Видела, как поспела любовь в их первую ночь…

Уредев отстранился от Вари и покосился на Мирде. Тот слушал молча, только тер запястья.

– Ничего это не меняет, – произнесла Вирява. – Я предложила девке сделку, и она согласилась.

– Нет, меняет! – тихо, но твердо отозвался Мирде. – Я не ведал о любви Варай и Куйгорожа. Иначе не заслал бы свата… Сыре Овто, знал ли ты об этом? Отчего не сказал, что каравай вернули?

Древний медведь выступил из тени леса, склонил толстую шею.

– Виноват я перед тобой, Мирде! Знал и не сказал. Но, как и ты, хотел спасти Варвару от смерти, тебя – от тоски, малышей – от сиротства.

– Тебе ли не знать, что любовь сильнее смерти? – закричал Мирде. – Тебе ли не знать, что я готов раз за разом спускаться в Тоначи ради одной лишь улыбки моей жены?.. Если любишь, решай, Варай! Мое предложение всиле. Я бы все отдал за день с любимой. У тебя этот день есть.