Книга Моё море, страница 7 – Анна Максимова

— Хм, у нас полулюдей-полурыб называют русалками, сиренами и тритонами, — отозвалась она задумчиво. — Ну, хорошо. Сиэрнар, так сиэрнар.

Ага, в вот и пояснение странного слова. Хотя, звучит-то как — получеловек-полурыба… Тьфу, мрак!

Сухопутная, не сказав больше ни слова, снова ушла, а на меня волной накатило отчаяние. Нестерпимо захотелось домой! Пришло осознание всей глубины свершённой глупости. Если бы я не сбежал, не отвечал на вопросы странного голоса так бездумно, то мог бы быть в родном океане.

Дыхание спёрло, в горле запершило, в глазах появилась противная резь. Этого ещё не хватало! Давай, разревись, Айрон! Что бы сказали отец или брат, увидев, как ты тут сырость разводишь? Правильно, что это не поведение мужчины и будущего Владыки!

Владыка, наследный принц… Какая же горькая ирония! И заключается она в том, что здесь я — никто. Беспомощный пленник непонятной обитательницы суши. Но я не имею права сдаваться, не должен показывать своего страха. Это испытание, и пройти я должен его максимально достойно, чего бы мне это ни стоило. Я не должен позорить свою расу и славных предков. Не имею права. Значит, я обязан справиться со всем, что на меня свалилось.

***

— Я не буду это есть! — заявил категорично, кривясь от отвращения. — Эта рыба умерла несколько дней назад!

— А ты чего думал, что я метнусь в ближайшему водоёму и буду там с удочкой сидеть? — огрызнулась девчонка. — Конечно, ей несколько дней, она же из магазина.

— Но это несъедобно, — продолжал стоять на своём. — Ты, сухопутная, может, и не понимаешь, но эта рыба уже гниёт.

— Если ты такой разборчивый, — зашипела она, — то сиди голодным!

— А ты и рада будешь, сухопутная! — было зло и жутко обидно.

— Достал! — закричала девчонка. — Меня Маша зовут, Мария, а не сухопутная!

После чего она выбежала прочь. Волна гнева отступила так же быстро, как и набежала, оставляя после себя всё тот же страх и беспомощность. Ещё и невыносимый голод продолжал терзать меня. Вотоно — гостеприимство обитателей суши. Хотя, разве я — гость? Я пленник в доме этой Марии и в этом проклятом Бездной мире, и, по мнению моей тюремщицы, творить со мной можно всё что душе угодно. Запирать в тесной клетушке и засунуть в крошечную лохань с вонючей водой, а так же кормить гнильём.

Снова отчаяние постаралось затянуть меня в свои сети, вынуждая снова и снова пытаться трансформировать хвост в ноги, и опять безуспешно. Я ведь чувствую это тепло в крови, искристую магию нашего народа, но почему ничего не получается?!

— Айрон, — послышался тихий голос сухопутной, — извини. Я не должна была на тебя срываться. Просто я понятия не имею, как с тобой быть. Чем кормить, как создать условия. Чёрт!

В таком свете я об этом как-то не задумывался. А ведь правда, если в этом мире нет сиэрнаров, то она о моей расе знает не больше, чем я о её. Интересно, насколько жители этого странного мира отличаются от сухопутных нашего?

Мне эта Маша не нравилась. Не верил я ей, но ситуация сейчас такова, что вся власть у неё. Бездна! Да моя жизнь зависит от её расположения! Насколько бы ни противилось всё моё существо, но мне придется наступить врождённой гордости на жабры и поменьше конфликтовать с ней.

— Я всю жизнь хотел попробовать булочки из злаков, — вырвалось у меня неожиданно. — Мне брат о них рассказывал.