Книга Моё небо, страница 60 – Анна Максимова

— Ну что, сделаем то, ради чего, собственно, пришли сюда? — с чуть лукавой улыбкой поинтересовалась девушка.

— Что? — со всеми этими волнениями из головы вылетел изначальный смысл этих посиделок.

— Я же обещала тебе сжечь ошейник с поводком в огне, как вернёмся домой, — произнесла Мара, продолжая улыбаться, а потом протянула мне ненавистные символы рабства, которые сняла с меня ещё в вериэле. — Думаю, ты сам должен это сделать.

Прикасаться к этой гадости желания не было никакого, да и особого смысла в этом «ритуале» я не видел, но если ей так хочется, пожалуйста. Встав, я протянул руку и, поморщившись, взял сначала ошейник, потом поводок из девичьих ладоней. Кинув вызывающие отвращение вещи в костёр, я испытал странное удовольствие, глядя как огонь жадно пожирает кожаные изделия.

— Думаю, это тоже можно отправить туда, — произнесла Мара, протягивая мне плед из комнаты-пыточной Мараса, в котором я и добирался домой, так как этот урод уничтожил мою одежду.

Прикасаться к пледу было ещё противнее. Сколько раз в кошмарах мне снилась эта безвкусная вышивка? Сколько раз я смотрел на этот узор, с трудом удерживаясь на грани сознания, после или во время очередной порции издевательств и унижений? Честно говоря, если бы не Мара, чьё присутствие будило странную стыдливость, я бы лучше ушёл от Мараса в чём мать родила, чем в этой тряпке. Слишком много невыносимых ассоциаций вызывал этот кусок ткани.Поэтому я испытывал нечто схожее с эйфорией, глядя, как горит этот плед. Этот странный «ритуал», который ещё несколько минут назад я считал полностью бесполезным, обрёл смысл. Словно в огне сгорали не просто предметы, символизирующие моё отчаяние, унижение и боль, а нечто гораздо большее. Это пламя будто немного очищало меня самого. Вряд ли, когда-нибудь я смогу ощутить себя по-настоящему свободным и чистым душой и телом, но мне и правда стало чуточку легче.

— Я хочу выпить за тебя, Кай, — тихо проговорила Мара, протягивая мне фужер с вином. — Я правда никогда не встречала людей с такой волей и внутренней силой. Мне бы хотелось обещать тебе, что смогу освободить тебя, но ты же сам всё понимаешь…

Увы, понимаю. Времени, проведённого в Эромайском Королевстве, хватило, чтобы узнать кое-какие законы, в частности о вольной для рабов. Подобное чудо, иначе это не назвать, случалось крайне редко. Для начала, эромайцы вообще добротой душевной не отличаются. Так же, как и щедростью. А подписание вольной обязывает хозяина устроить бывшего раба в жизни. Обеспечить его жильём, деньгами на первое время, а так же работой. Понятное дело, что случается такое невообразимо редко. Мара же и вовсе вряд ли имеет такие финансовые возможности, оттого и бессильна вернуть мне свободу.

— И всё же, я продолжаю надеяться на лучшее, — продолжала говорить девушка. — Мне хочется верить, что когда-нибудь ты будешь видеть во мне не ненавистную эромайку и хозяйку, а друга. А главное, всегда оставайся собой: сильным и решительным, не боящимся трудностей. За тебя!

Странная традиция. У нас, ашрианцев, такого нет, да и у эромайцев, вроде как, тоже. Мара мне говорила, что это называется «тост» — своеобразная традиция её семьи, когда люди произносят краткую речь или пожелание, перед тем как выпить. И пусть данное явление казалось каким-то чуждым, я решил поддержать девушку.