Книга Моё небо, страница 51 – Анна Максимова

Особняк Мараса сиял тысячами огней в вечерних сумерках. То и дело к главному входу подъезжали роскошные вериэли из которых выходили разряженные гости. И все в сопровождении рабов. Бедолаги различались лишь уровнем раздетости и забитости. Большинство было просто в ошейниках, что означало, что хозяин не прочь обменяться или поделиться своей движимой собственностью. Таких как я, кто предпочитал держать своих рабов при себе, были единицы.

— Мара, сестрёнка! — Марас самолично вылез встречать меня. — Рад, что ты приняла моё приглашение, — ну да, приглашение,ультиматум было бы правдивее. — Шикарно выглядишь!

Мужчина продолжал сыпать банальными комплиментами, я же, оглядев вычурно оформленный зал, почувствовала приступ уныния. А то, что каждое место для гостя имело отступ с ковриком для раба, лишь подчёркивало, что я тут лишняя.

Сидя как примороженная к стулу, я лишь изредка что-то жевала, предпочитая лёгкое вино для успокоения нервов, Кай вовсе отказался от еды, не желая лишнего унижения в виде кормёжки с руки. Ну и хорошо. Дома поест как человек. Было скучно. Мне было откровенно плевать на гостей брата, которых он периодически представлял. Имена их я забывала через минуту. В политике я не разбиралась, магией толком не владела, театр отродясь и на родине не любила, чтобы интересоваться им тут. А местная музыка кроме апатии не вызывала ничего. И уж тем более мне были не интересны вопросы приобретения и воспитания рабов. Эта тема для меня вообще была мерзкой. Увы, местное общество тактом не отличалось и не желало замечать, что общаться с ними я не хочу, потому люди то и дело подходили поболтать, а по большей части рассказать местные сплетни или поинтересоваться, как же я выдрессировала раба, с которым сам Марас не сладил. «Человеком надо быть, человеком» — так и хотелось мне сказать, но вместо этого я продолжала нести ту же чушь, которой кормила «брата», когда он явился со своим приглашением.

Несколько раз меня пробовали вытащить танцевать, но я, как могла, тактично отклоняла приглашения. Ведь и правда оставлять Кая я не хотела, а брать раба на на танец, было моветоном. Ишь, блин, какие манерные. Лицемеры. Тьфу, противно.

И всё же, спустя пару часов, я осознала, что, оказывается, просто непроходимая дура. Из-за нервного напряжения, я постоянно потягивала слабоалкогольное, вкусное вино, и вроде выпила немного, в голову не дало, но откуда мне было знать, что это винишко пострашнее земного пива будет? Вот теперь и мучаюсь потребностью, ведь в туалет с рабом тоже нельзя.

— Милая, «Кельрисо» вино вкусное, но коварное, — обратилась ко мне соседка, женщина средних лет.

— Простите? — выгнула я бровь.

— У тебя на лице написано, что тебе нужно в дамскую комнату, — улыбнулась она.

Ну супер! Всё это общество извращенцев, выходит, ещё и видит меня насквозь, понимая мою проблему?

— Ничего страшного, — процедилая, со лживой улыбкой-оскалом, крепче сжимая поводок Кая.

Видимо мой жест не остался незамеченным. Дамочка в ответ на мою лыбу тоже растянула губы, имитируя дружелюбие.

— Если вы беспокоитесь о рабе, то просто прицепите поводок к своему стулу и никто его не тронет. Это будет знаком для остальных, что вы не согласны давать своё имущество кому-то в пользование, а здесь все люди уважаемые, чтобы нарушать установленные нормы поведения.