Книга Моё небо, страница 48 – Анна Максимова

— Нехорошо привязываться к вещам, сестрёнка, — наконец отмер этот урод, — а раб, по сути, вещь. Но так и быть, играйся пока сама с ним, глядишь привыкнешь к реальному миру быстрее. А когда придёшь ко мне, просто держи его при себе, ошейник с поводком нацепи.

Слова хлестанули наотмашь, разрушая остатки уютного иллюзорного мирка, который я себе создал. Вроде бы, в том же Университете, мне постоянно напоминали о моём положении в обществе, но как не странно, это меня мало задевало. Я не боялся студентов, и совершенно их не уважал, потому их слова воспринимал как лай глупой псины, не более. Но Мараса я боялся до позорного ужаса, и его слова ядом впивались в сознание. Ошейник и поводок… Перед мысленным взором пронёсся калейдоскоп образов пропитанных стыдом, обречённостью и унижением. За эти недели сытой, спокойной, да и что кривить душой, приятной жизни, я начал забываться. Начал вспоминать, что значит быть кем-то большим, чем ничто. И вот Марас быстро вернул меня с небес на землю, заставив осознать — ничего не изменилось, я по-прежнему раб, ничтожная скотина без права голоса. Стало горько. Вернулось ощущение грязи и собственной абсолютной беспомощности.Сам виноват, нельзя расслабляться.

— … я постараюсь, но ты же всё понимаешь, братишка, — донёсся до меня голос Мары и я понял, что упустил часть диалога.

— Если ты не придёшь, я обижусь, — последнее слово Марас особенно выделил, — а придёшь одна, поставишь меня в неловкое положение перед людьми.

И снова неприкрытый намёк — «не смей являться в одиночку». Да все тут уже в курсе истинных целей этого гада, да он их не особенно и скрывает.

— Я поняла, — выдохнула девушка.

Марас послал ей лживую улыбочку и наконец ретировался из дома. Только мне было уже всё равно. Безысходность снова захлестнула с головой потоками грязной мутной воды, лишая надежды. На корню уничтожая все зачатки веры в себя. А ещё меня душила глупая, иррациональная обида на девушку. Она согласилась! Согласилась, и этим согласием вынесла мне жестокий приговор. И я ничего не мог противопоставить этому. Да, Мара обещала мне не злоупотреблять властью надо мной и честно держала обещание. С того момента, как я принёс клятву, она ей ни разу не воспользовалась. Но в этот раз было очевидно, она отдаст роковой приказ если я воспротивлюсь, и я буду вынужден подчиниться. В конце концов, она никогда не обещала, что я больше не встречусь с Марасом, но всё равно обида не давала сделать лишнего вздоха. И понимание глупости этого чувства не спасало. Я — раб, а рабы вообще не имеют права обижаться на хозяев, нельзя об этом забывать.

АНИЭЛЛА

После ухода Мараса я была страшно зла. Раздражение сочилось из каждой поры кожи. И понимая, что нахожусь на грани того, чтобы утратить контроль над магией, я побыстрее сбежала к себе. Надо было успокоиться. Потому как если я не сдержусь, пострадаем только мы с Каем, а не виновник моего состояния.

Кай мне тоже не нравился. Не нравилось его закаменевшее лицо и глаза, в которых я не могла прочесть никаких эмоций. Визит «братца» похоже совершенно выбил его из колеи. Оставалось надеяться, что парень скоро придёт в себя.

Надежды мои не оправдались. Когда мы встретились за ужином на кухне, ашрианец молчал и вообще не поднимал глаз от тарелки. И это заставляло нервничать. Он только-только начал немного походить на нормального человека. Разговаривать, реагировать на окружающие события, и вот снова наглухо закрылся.