Книга Моё небо, страница 174 – Анна Максимова

***

Н-да, очередная попытка овладеть магией окончилась провалом. Перед Эсланом было стыдно. Он тратит на меня столько сил и времени, видит во мне надежду всего мира, а я сплошной косяк на ножках. Но как можно было окатить саму себя волной грязи вместо того, чтобы целенаправленно ударить в цель? Это я. И этим всё сказано.

С водными процедурами покончила в рекордные сроки. Не хотела я оставлять Кая и Эслана вдвоём надолго. Они вроде и поладили, но, зная ашрианца, не удивлюсь, если вспыхнет конфликт. Глупым он не был и вполне умел держать себя в руках, а язык за зубами. Увы, не часто считал это нужным, предпочитая высказывать в лоб, если ему что-то не нравилось. На того же Лурена он шипел до сих пор, так как терпеть его не мог. Эромаец платил ему тем же. Полная взаимность.

Одевшись со спринтерской скоростью, направилась в гостиную, где расположились парни. Услышав напряженные голоса, невольно замерла. Я в курсе, что подслушивать плохо и всё такое, но удержаться было выше моих сил. Словно какая-то сила заставила меня замереть и слушать.

— Паршивый ты, значит, менталист! Не могу я её любить! — раздражённо бросил Кай. — Элла всем хороша, но люблю я другую. У меня дома осталась любимая девушка, невеста. Мы собирались вступить в брак, когда я закончу службу. Я обещал всегда любить её, и я люблю её, Илнету!

— Ты сейчас кого убеждаешь: меня или себя? — ровно отозвался Эслан. — Мои способности никогда не лгут, а лишь показывают эмоции и чувства людей, как есть. И ты полный кретин, Кай! Потому что ничего глупее твоего «Я обещал» я не встречал. Это идиотизм: цепляться за старые обещания и чувства, отгораживаясь от действительности. И мне было бы плевать, если бы ты этим самым не причинял Ани боль, что сказывается на обучении.

— Она в курсе, чего можетот меня ждать, так что не понимаю, как это может сказываться на учёбе, — фыркнул ашрианец. — И мне виднее, что и к кому я чувствую. И вообще, не смей лезть в мою голову!

Дальше я не слушала. Все звуки мира заглушил бешеный грохот сердца. В какой-то момент мне показалось, будто я не могу дышать. Это была не боль, это хуже. Чистилище. Я подозревала, что черти в Аду дорого спросят с меня за грех по имени Кай, но не думала, что попаду в Ад при жизни.

Меня разрывало от противоречивых желаний: бежать отсюда, не оглядываясь, бежать от Кая, и наоборот, выйти и высказать ему всё, разодрать в кровь смазливую физиономию. Ублюдок! Ненавижу! Он должен был мне сказать! Обязан был сообщить, что мне ловить нечего, так как у него уже есть любимая.

Я почувствовала себя использованной и униженной. Грязной. Понимая, что в таком состоянии мне лучше не показываться, рванула обратно в душ, где врубила ледяную воду. Холод немного притушил пожар боли, и я ощутила, как горечь оседает пеплом глупых надежд на дне души. Сколько бы я ни убеждала себя, что не жду как остальные, что Кай внезапно полюбит меня, это было лишь самовнушением. Ждала, надеялась, и только сейчас осознала это, когда все чаяния разбились о суровую реальность.

Злость на Кая за то, что предпочёл утаить такое, и на себя за то, что, наплевав на чувство собственного достоинства, согласилась на роль нелюбимой любовницы, буквально душили. Если бы он сразу сообщил о невесте, я бы никогда не пошла на такое. Это моё внутреннее табу: чужой мужчина — не мужчина. Это стало бы столь нужным ограничителем, которого я не нашла, когда полторы недели назад делала выбор: прекратить всё или продолжить. Какая же он сволочь! Понятно теперь, почему он сторонился меня в начале. Но ведь он молодой мужик и, как всё их племя, хочет трахаться, а от безысходности и я сойду. Ненавижу!