Книга Строптивая в Академии. Теория истинной любви, страница 10 – Ольга Грибова

Но хуже всего даже не то, что Вэйд наказал ни за что, а то, что у меня снова нашлись заступники. Да что ж такое! Я вроде никого не просила меня защищать.

— Диондра не виновата, — вмешалась Трина. — Она нас всех спасла.

— Хотите со мной поспорить, студентка Райс? — сощурился Вэйд. — Что ж, если вы так дружны, то с радостью разделите взыскание на двоих. Кто-то еще хочет высказаться?

Последнее было адресовано всем первокурсникам. Желающих что-то сказать предсказуемо не нашлось. Один за другим студенты поднимались по крыльцу и исчезали в дверях кафедры Менталистики, которые Вэйд распахнул взмахом руки.

Я бы тоже с удовольствием последовала за ними, но Даморри перегородил мне путь.

— Я могу пройти? — спросила, глядя себе под ноги.

Сверху донесся смешок. Я не удержалась и все-таки вскинула голову. Заглянула в злые глаза, и снова меня окатило холодом. Можно оставить надежду на мирное сосуществование с Вэйдом Даморри. Ничего не выйдет.

Он все же посторонился, а когда я проходила мимо, наклонился и шепнул так, чтобы слышала только я:

— Беспризорнице в Высшей Академии не место.

Я резко обернулась, но Вэйд уже смотрел в другую сторону и вроде вовсе ничего не говорил. Но мне не почудилось! Даморри ясно дал понять, что узнал меня. В восемнадцатилетней первокурснице он без труда опознал уличную девчонку, оставившую шрам на его щеке. Для меня это означало только одно — мне конец.

Три года назад пойманных беспризорников отвезли в распределитель для передачи под надзор, и меня после встречи с мучителем тоже. Там моя судьба сделала еще один кульбит.

Я дожидалась своей участи вместе с другими беспризорниками. Всего нас было пятеро — трое мальчишек и две девчонки.

Я сидела поодаль, не сводя глаз с собственного запястья. Все водила по нему пальцем, пытаясь стереть странный рисунок, но он как будто был вживлен под кожу. В голове сотнями роились мысли — что это, откуда, почему сейчас? А главное — чем мне это грозит?

Именно тогда я впервые встретила гранта Гаррета Арклея. Но сначала услышала его голос:

— Было ли сегодня что-то интересное? — по коридору разнесся мягкий баритон.

— В одной беспризорнице проснулась магия, — ответил ему скрипучий голос надзорного.

Я вздрогнула. Это они обо мне? Прижавшись спиной к холодной стене, я отчаянно хотела с ней слиться.

— Сколько ей лет?

— Пятнадцать, ваша светлость.

— Очень интересно.

Вслед за голосом из-за поворота появился статный мужчина в дорогом костюме. Он подошел ближе. В ответ беспризорники ощетинились подобно ежикам и разве что не зашипели. Одна я сидела без движения и на всякий случай не дышала.

— Не пойму, зачем вам эти оборванцы, грант Арклей, — буркнул надзорный.

— Не твоего ума дела, — отмахнулся мужчина.

Обычно скорый на расправы надзорный молча проглотил оскорбление, а это говорило о том, что перед нами кто-то важный.

Грант пригляделся к каждому, без труда опознал во мне ту самую с пробудившейся магией и подошел ближе. В ноздри ударил аромат его одеколона. Такой чистый, что аж слезы на глаза навернулись. До этого я нюхала исключительно сточные воды в канавах. Грант Арклей пах, как святой, пришедший в бренный мир. Клянусь, я даже видела сияние над его головой. Или это лампа отсвечивала?

— Как интересно, — он взял меня за запястье. Осторожно так, двумя пальцами, чтобы не испачкаться. — Что это у тебя? Иероглиф сателлита? Ты у нас алмаз в навозной куче, да?