Книга Восход Паргелия. Аделина, страница 75 – Лия Готверд

Слова, произносимые божеством, проникали в самое сердце и до крови ранили душу. Напрасно я годами искал в древних письменах упоминания об одержимости тёмных, ведь их никогда не существовало. Я всегда задавался вопросом: как Хташ мог завладеть моим телом и сознанием, если тёмные пусты? Там, где пусто, паразиту нечем питаться.

Но теперь глаза мои открылись, и истина стала яснее ясного. Теперь я знал, почему именно я стал жертвой.

— Это мы указалиХташу путь в твоё тело. Это мы растили деву и отдали её тебе. Это мы позволили Хташу завладеть ею. И это мы сделали так, чтобы ты наконец пришёл домой. Дочь наша — и есть темница для Хташа, в которой мы и казним его.

— Благодаря своей одержимости ты разоблачил Ковен и предотвратил появление великого зла, что могло разрушить мир, который мы так усердно возводили. Женщина, что легла с тобой по нашему благословению, забрала все твои грехи и теперь платит за них мучениями. Ты навсегда связал её с собой клятвами. Она причастила тебя ценой собственной жизни, потому что смогла полюбить. А ты так и не понял, почему мы позволили ей страдать. Ибо её страдания равны грехам твоим.

— Я сам заплачу за свои грехи! Она не должна этого делать!

— Тогда искупи всё, что совершил. Всё зло, что тянется за тобой шлейфом до самого Ада. Ты умрёшь и воскреснешь в мучениях столько раз, сколько душ ты погубил. Ты проведёшь сто лет в изгнании, запечатанный в пустоте.

— Сто лет…

— Боишься, что не встретишься с ней?

Будто дыханием, меня опалило нечто близкое, невидимое.

— Время для тебя потечёт сквозь века, а для неё пройдёт лишь три дня.

— Спасибо… Тогда я готов.

— А после, по праву рождения, ты станешь проводником сил светлых и тёмных, дабы избавить дочь Света от скверны внутри. Освободишь и отпустишь её душу — туда, куда она пожелает. Дашь ей право выбора.

— Я сделаю это.

Туман подо мной становился мягче и мягче, а потом и вовсе растаял. Я провалился во тьму.

Несколько мгновений вокруг стояла пустота. А затем сверху начали падать осколки стекла, невыносимо больно врезаясь в тело. Вдруг во рту и ушах появилась вода. Сквозь боль от резаных ран и спазмы захлёбывающихся лёгких, изрешечённый лезвиями, я начал тонуть…

А это означало лишь одно: начался путь искупления.

Я сидела на кровати, роняя слёзы печали — о сестре, о себе самой, о том, что всё так вышло. Нужно было расстаться с отчаянием и забыться где-то на краю земли. Туда я и перенеслась, сидя в этой волшебной комнате.

Эраис не вернулся ни ночью, ни следующим днём. Одиночество и пустота отворили дверь в мой дом и тихо пили чай где-то на задворках подсознания. Я корила и ругала себя за столь циничное отношение к нему, за те слова проклятия, что сказала напоследок. Я не должна была... Но всё же взяла и сказала.

Прощение и сожаление уже давно были написаны мною чёрным по белому, но Эраис не спешил возвращаться. Я ждала. Сидела посреди комнаты — на полу, на кровати, на подоконнике, — но его присутствия не ощущалось, даже намёка на него не было.

Он затаил обиду. Решил оставить меня, чтобы я подумала над нашими отношениями, клятвами, что давала, обещаниями, что не сдержала... Но он должен вернуться. Обязательно.

— Хлод, где Эраис? — спросила я первым делом у вошедшего лорда.

— Я не знаю. Наверное, в поисках лекарства для тебя.