Книга Приговоренный многоженец, страница 72 – Александр Владыкин

И все-таки какая-то часть моего я еще сохранилась. Продолжаю понимать, что делаю. И, совершив над собой неимоверное усилие, в последний момент направляю туман в самого себя.

— Туман, созданный магом, не может повредить ему самому. И тем, кто находится с ним в соприкосновении, — вспоминаю я опять слова Огюста, произнесенные им, когда он впервые учил меня это заклинание применять.

Тогда рядом со мной была Изабелла, и нас хотели расстрелять из аркебуз. Сейчас я сам едва ее не убил.

Боль! Чудовищная. Такое ощущение, что мне выворачивают все суставы, а кровь в жилах закипает. Но я все еще жив и прихожу в себя. Мой туман выжег из меня чужую темно-зеленую магию. Рано мне еще архиличем становиться.

Время вновь обретает свой привычный бег. Вижу, как Диана резко бьет по руке Элантру, готовую уже запустить в меня воздушное лезвие. И то уходит в сторону. Умница — щита у меня сейчас нет, весь фиолетовый поток впитался в тело. Как только догадалась, что я справился с заклятьем? Она же не видящая, как я?

— По глазам, — объяснила мне потом девушка, лежа в моих объятьях. — Они у тебя сначала стали пустыми, а потом в них будто вернулось сознание.

Оборачиваюсь к темному магу. Тот смотрит на меня неверяще. Спрыгиваю с трибуны вниз и оказываюсь прямо перед ним. Хватаю рукой за голову и одним рывком сворачиваю шею. Да! Только так, никакой магии или шпаги. Мне нужно было почувствовать, как хрустнут его позвонки, и увидеть вблизи, как закатятся глаза.

А теперь очередь остальных. Я превратился в ураган — я летал по площади, шпага в моей руке свистела, и каждый ее удар был смертельным, одновременно я бросал во врагов сгустки тумана тления, и они, соприкоснувшись с ними, осыпались на землю прахом. Скольких я убил? Десять? Двадцать человек? Не считал. Потом мне сказали, что семнадцать. Из тридцати двух. Пятнадцать разорвали на части оборотни. У нас только пять раненых гвардейцев и три оборотня.

Толпа разражается восторженными криками, и я возвращаюсь на свое место на трибуне, где сразу попадаю в объятья Изабеллы и Элениэль. Диана скромно стоит в стороне. Мягко освобождаюсь от первой и третьей жены и подхожу к ней. Прижимаю ее голову к своей груди, потом поднимаю ее вверх и нежно целую. Все. На этом пока хватит нежностей. Великий герцог должен всегда сохранять величественный и спокойный вид.

В этом меня полностью поддерживает Изабелла, которая уже успокоилась и сейчас сидит на своем месте, насмешливо поглядывая на вассалов, так и не успевших принять участие в схватке. Впрочем, особой помощи от них быть и не могло. Что бы они со своими придворными шпажонками могли сделать против отлично вооруженных злоумышленников? Они годятся только на то,чтобы ими в зубах ковыряться или зарезаться. Но все равно вижу, что они очень смущены. Ну, может на предстоящем пиру будут поприличнее себя вести, а не как обычно.

Подаю знак Роджеру, чтобы он приступал к своей работе. Осужденные уже на эшафоте, так что можно начинать.

— Элениэль, — обращается к эльфийке Изабелла. — Сядь ровно. Что ты к Ричарду тянешься при всех? У тебя для этого целая ночь будет. И ты, Диана, тоже займи, наконец, свое место рядом со мной. На нас народ смотрит. Веди себя соответствующе своему положению.

Вечером, когда все праздничные мероприятия закончились, гости расползлись по приготовленным для них покоям, и только из Юмиле еще иногда доносились радостные крики перепивших в честь очередной свадьбы своего Великого герцога горожан, а мы с Элениэль уже собирались уединиться в моей спальне, в мою гостиную вошли Изабелла и Диана.