Книга Приговоренный муж, страница 118 – Александр Владыкин

И тут мне стал ясен замысел, который Изабелла холила и лелеяла все эти дни. Это будет не казнь. Это будет дознание по всем правилам средневекового криминального законодательства. С дыбой, прижиганиями, битьем кнутом, выворачиванием суставов и прочим. Да. Такого зрителям еще никогда не предлагали. Обычно они получали уже результат — приговор и изломанное тело, которое волочили на плаху. А тут их пускали закулисы, предоставляли уникальную возможность стать свидетелями самого интересного — как ведется дознание. Надо сказать, что Роджер оправдал доверие Изабеллы. В течение следующего часа Матильда с сыном, последний, впрочем, явно выступал в роли актера второго плана и во всем проигрывал своей матери, признавались и каялись в таком количестве различных преступлений, что можно было подумать, что это не королева с принцем, а банда отъявленных головорезов, отравителей, фальшивомонетчиков, совратителей детей, иностранных шпионов и не знаю, кого еще.

При каждом новом вскрывшемся факте их преступлений народ ревел от восторга. Вообще, сюрреалистическое какое-то действо было. На эшафоте изощренно мучили родных сестру и племянника короля, а придумала все эти пытки их племянница и сестра, пусть даже и двоюродная и сводная. Но никого это ни разу не смущало.

А вот концовка меня и удивила, и порадовала. Не в том смысле, что мне как-то уж очень было жалко принца и его мать. Нет. Я порадовался за Изабеллу. Честно говоря, ее некоторая излишняя жестокость меня огорчала, и я ждал по итогу состоявшегося прилюдного допроса самого сурового приговора. А вышло совсем не так.

Когда тела преступников, наконец, опустили на помост, со своих мест встали Гастон и Изабелла. Король бросил на мою жену вопросительный взгляд и, получив ее кивок, провозгласил:

— В честь моей коронации я милую бывшую королеву Матильду и ее сына! Остаток своих жизней они проведут в монастырях, замаливая свои многочисленные грехи!

Народ сначала издал слитный разочарованный вздох, а потом разразился приветственными криками. Видимо, даже средневековая толпа на этот раз наелась видом чужих страданий до отвала.

Как мне позже объяснила Изабелла, договоренность с Гастоном о таком приговоре была достигнута изначально, а пытки и признания подсудимых во всех грехах были не только наказанием, но и тонким ходом, чтобы, если и не оправдать, то вывести из-под удара ее отца Конрада, который в результате оказался ни в чем не замешан. Все ужасы творили его преступная жена с сыном, а он по простоте своей этого не замечал.

А потом был пир. Увы, опять с завыванием менестрелей, несмешными репризами карликов (как же их здесь неэффективно используют все-таки, то ли дело у меня), упившимися вусмерть гостями, глупым смехомдам и жуткими местными танцами, которые я так и не удосужился освоить.

А вот Изабелла просто купалась в лучах славы. То один, то другой или другая подходили к ней и выражали в самых высокопарных словах восхищение тем, как она организовала представление с участием Матильды и принца. Секретом, что эту часть программы в подарок своему дяде устроила ни кто иная, как великая герцогиня Юма, не было ни для кого. В общем, моя женушка сказала новое слово в искусстве и навсегда внесла свое имя в хроники королевств и империи. Золотыми буквами.