Книга Приговоренный муж, страница 102 – Александр Владыкин

Два месяца я бился над тем, чтобы создать эту картину. Просто художник выдающийся, однако. Как это получилось? Прогрессорствую я помаленьку. Продолжаю привносить в этот закостенелый магический мир разные новации. В основном пока не самого лучшего свойства. А что делать? Не я такой. Жизнь такая.

Да, всего только три месяца назад я полз по стене собственного замка, боясь сорваться и лелея мечты, как я казню коварную дроу Диану, а сейчас, спокойно оставив на ее попечение Изабеллу и своего новорожденного сына-наследника, нахожусь здесь — в расположении армии ее дяди. Правда, инкогнито. Все делают вид, что не знают, кто я. А я — что не догадываюсь, что окружающие только притворяются, что не узнаютменя. Забавно иногда получается, когда ко мне подходит за указаниями кто-то из командиров отряда и не может сообразить, как ко мне обращаться «ваша светлость» или «господин барон». Я бароном Густавом решил называться. В этих случаях в дело вступает моя Элена, иносказательно подсказывающая подошедшему: «Господин барон слушает вас граф такой-то или виконт этакий».

Зачем я этот любительский спектакль устроил? В том, что все новоявленные вассалы герцога Гастона знают, кто я, понимают, что без герцога Юма ничего бы они не добились раньше и не добьются в будущем, ничего страшного нет. А вот для простых воинов, ополченцев из числа крестьян, в общем — простонародья участие в почти крестовом походе за восстановление истиной веры и торжество вселенской справедливости темного мага было бы непонятно. Так что — прочь гордыню! Меня здесь нет. А есть только неизвестный барон Густав, ставший недавно приближенным советником могущественного герцога Гастона.

Да, когда я вернулся в замок после четырехдневного отпуска, проведенного в, не буду ханжествовать, приятном обществе горячей королевы дроу Алиры, то ожидал, что меня ждут тяжелые времена, когда я буду из кожи вон лезть, чтобы выдернуть мою жену Изабеллу из обуявшей ее депрессии. И был приятно удивлен, увидев девушку, которая весело над чем-то смеялась в обществе Дианы. Я был нежно обнят, расцелован (и не только), и следующим утром осознал, что жизнь вошла в правильную колею.

Оставался, правда, пока не выявленный шпион кого-то из моих врагов, но решение этой проблемы приходилось в данный момент отложить. Как его найти ни я, ни Родрик, ни Рагнхильда, прочно занявшая место главы моей контрразведки, представления не имели. Пока просто ограничил до минимума число слуг, которые имели право входа к Изабелле и в мои покои, и дал указание карликам внимательно следить и слушать, как себя ведет и о чем болтает многочисленная обслуга замка. А то как-то мы упустили из вида, что агентом вовсе не обязательно может быть кто-то из благородных обитателей замка, на разных истопников или горничных тоже нужно внимание самое пристальное обратить.

С Дианой тоже все наладилось само собой. Призвал девушку к себе и приказал:

— Поступаешь в полное распоряжение великой герцогини. Находишься при ней неотлучно. Делаешь все, что она скажет.Следишь, чтобы никто посторонний, не из утвержденного мною списка к ней даже приблизиться не мог. Отвечаешь за ее здоровье. Пробуешь всю еду, которую ей подают. Если замечаешь что-то подозрительное, незамедлительно докладываешь мне. Ясно?