Книга Приговоренный муж, страница 101 – Александр Владыкин

А потом мы переходим к вопросу письма с угрозами и последствиям ее клятвы на крови. И вот тут смешиваем вместе чувство вины за то, что когда-то такую клятву, направленную против меня (так-то по-хорошему против моего предшественника в этом теле), принесла, раскаяние, что не рассказала мне сразу о полученной записке от своего отца, осознание того, к чему это привело, добавляем в качестве вишенки беременность и получаем — пренеприятнейший коктейль под названием «Женская истерика». Высшей категории качества. Приходится держать Изабеллу в объятиях, чтобы головой о что-нибудь биться не начала. А она вырывается. В общем, полный «алес капут».

Вызываю срочно лекаря. Должно у него быть какое-нибудь сильное, но безопасное успокоительное для таких случаев. К счастью, такое средство в его закромах находится. Выливаем совместными усилиями полпузырька в рот Изабелле, и та успокаивается.

Слишком. Истерика проходит, но начинается образцово-показательная депрессия. И самое неприятное то, что ее обострение каждый раз вызываю я. Стоит только зайти к ней, как она становится просто убийственно грустной, а на глазах появляются слезы.

— Ваша светлость, — заявляет мне на второй день этого ада лекарь. — Простите за дерзость, но возьму на себя смелость в качестве вашего верного слуги, отвечающего за здоровье вашей супруги, попросить вас какое-то время не показываться ей на глаза. Вы же видите, что вы вызываете у нее очередной приступ чувства вины. Оставьте ее в покое, в конце концов! Дайте прийти в себя после всего, что с ней произошло (лекаря пришлось ввести в курс дела, а то еще залечит Изабеллу до смерти)! — срывается он вдруг на тон, совсем не подобающий для общения с сюзереном.

Но я не в претензии. Прав эскулап. И сам вижу, что нужно на какое-то время оставить Изабеллу наедине с самой собой.

Так я и оказываюсь в «Гнезде» с Алирой и ее артефактами.

Сегодня войска герцога Гастона-Справедливого (я придумал ему такое дополнение к имени взять — хорошо для пиара и создания положительного имиджа) перейдут реку Серну, которая делит почти ровно пополам королевство Турвальд, и устремятся вперед, чтобы эту самую «справедливость» установить на всей территории. На нашей стороне речки она победила уже месяц тому назад. Бескровно. Настоящая такая цветная революция получилась. Впрочем, никакого серьезного сопротивления мы не ждем и дальше. Так, может быть, пара сотен гвардейцев Конрада Третьего сохранят ему верность, да и то, как я думаю, скорее для вида.

Рядом с суровым, закованным в доспехи и всем своим видом олицетворяющим «забытую славную рыцарственность» Гастоном на белой кобыле гарцует его красавица невеста, привлекая восторженные взгляды воинов приветливой улыбкой и… чересчур откровенным декольте своего платья-амазонки. Особенно эта немаловажная деталь ее туалета становится заметна, когда она милостиво склоняется с седла, напутствуя на предстоящие победы проходящие мимо владетельной и уже почти официальной супружеской четы войска. Пока, и это все знают, они только жених и невеста и блюдут чистоту своих чувств, не дерзая не только ночь вместе провести, но даже прилюдно взяться за руки. Образцово-показательные будущие король и королева Турвальда. Не то что этот развратник Конрад Третий — еретик, провозгласивший себя главой церкви и без ее благословения женившийся на родственнице. Не удивительно, что после такого святотатства у него родился ущербный сын.