Книга Спасение для лжепринцессы, страница 98 – Ульяна Муратова

Одежда валилась из рук, пальцы не слушались. Мейер помог собраться и обуться, заботливо застёгивая на мне пуговицы, как на маленьком ребёнке.

Я почувствовала себя совершенно разбитой и опустошённой. Слово «ломка» пугало до икоты, а за последние дни на мою долю выпало столько боли и испытаний, что никаких сил больше не осталось. Серьёзно, я подошла к самомупределу. Шаг – и полечу в бездну сломанной куклой.

Ближайший целительский кабинет оказался всего в двух кварталах, но моросил противный дождь, и всё казалось серым и убогим настолько, что даже противно было наступать на тротуар. Мейер держал меня за руку, и я плелась за ним следом. Во рту стоял привкус горечи, настроение стремительно падало, словно капля дождя, торопливо летящая с небес на землю, чтобы разбиться.

В небольшой приёмной было пусто, но кабинет оказался занят, из-за двери слышались детские крики и плач, прерываемые то звонким женским голосом, то убаюкивающим спокойным мужским. Светлые стены давили, а сидящий за секретарской стойкой парень в отутюженной рубашке выглядел враждебно. Он несколько раз прошёлся выразительным взглядом по руке Мейера, что теперь лежала у меня на талии, и в конце концов захотелось наорать на него, чтобы занимался своими делами и перестал на нас пялиться.

Несвойственное мне раздражение всё росло и росло, и вскоре перекинулось с секретаря на Мейера, ведь это из-за его желания жениться на принцессе я оказалась по гланды в этом дерьме. А ещё это он отобрал конфету, а коробку засунул в рюкзак и собирался отдать на экспертизу в городскую службу правопорядка. И это почему-то тоже злило.

Мейер уловил моё настроение и вопросительно заглянул в глаза.

– Уже плохо?

– Нет. Пока просто всё бесит.

– Это, наверное, нормально. Крепись.

Вот только банальных советов не хватало! А то я не знаю, чем заняться! Лучше бы за собой последил!

Доктор принял нас примерно через четверть часа, когда вся небольшая приёмная уже была изучена вдоль и поперёк – и пять дурацких кожаных кресел для ожидающих, и кривой столик со сколом на столешнице, и лежащий на ней потрёпанный журнал, выглядевший так, будто им по очереди подтиралась футбольная команда. Мерзкий журнал с засаленной обложкой! И какое лечение может предложить целитель, держащий в приёмной рассадник сразу всех возможных бактерий?

И не зря я сомневалась в компетентности местного эскулапа. Стоило ему выйти из двери, как сразу стало очевидно, что он просто бесполезный седобородый идиот с носом-картошкой и наверняка фальшивым секвином на лбу. Да кто за него пошёл бы?

– Давай уйдём, – потянула я Мейера на выход.

– Нет, Лиза, нам нужна консультация, – возразил он, а когда я попыталась уйти сама, подхватилменя под мягкое место и внёс внутрь.

Дверь кабинета захлопнулась. Внутри пахло детской отрыжкой и профнепригодностью. Мейер поставил меня на пол, но держал крепко, чтобы не сбежала.

– На что жалуетесь? – с интересом спросил эскулап, одетый в серое подобие медицинского костюма.

– Лизе подарили конфеты, содержащие льиф. Она не знала запаха и не заподозрила подвоха. Съела восемь штук, две из них вчера утром. Остатки я отобрал, и с тех пор она сердится.

Врач аж крякнул от изумления, переведя на меня сочувственный взгляд. Пока я в красках обдумывала, куда и как он может засунуть своё сочувствие, Мейер успел добавить подробности.