Книга Спасение для лжепринцессы, страница 54 – Ульяна Муратова

Яркая вспышка удовольствия оставила после себя солоновато-горькое послевкусие. В груди вместо пожара теперь осталась выжженная пустота, и я не знала, чем её заполнить. От обиды уткнулась в подушку и завыла.

На вторую ночь легче не стало. Мне снова снился Мейер, только на этот раз встревоженный и обеспокоенный донельзя. Мягкое облако обволакивало постель, струилось вокруг и окутывало невесомой лаской. Стоило мне оказаться в объятиях бывшего жениха, как он сбивчиво зашептал мне в ухо:

– Лиза, я разговаривал с Кларасом, и мы даже нашли ту книгу и ту строчку в тексте, о которой он говорил. Теперь перерываем все частные и клановые библиотеки в городе, но ничего даже близко похожего найти не можем. Но дело даже не только в этом. У меня никак не выстраивается чёткая картина произошедшего.

Я взяла его лицо в ладони и посмотрела в тёмно-бордовые, невозможные глаза.

– Вспомни, что ты мне сам говорил в начале. Когда ты рассказывал, как удивился, что тебе так легко отдали принцессу…

В этот момент мне внезапно стало плохо. Руку пронзило острейшей болью. Я задохнуласьот ощущения, будто грудь сдавили огромными когтистыми лапами, и вырваться из них можно, лишь оставляя на когтях ошмётки кожи. Сон прервался, а облако осталось. Заползло в сознание, затуманило зрение, забило ватой ноздри. Я яростно откашливалась и пыталась стряхнуть с руки впившуюся раскалённым клеймом метку клятвы.

На то, чтобы успокоиться и прийти в себя, ушло несколько часов. Видимо, я опасно близко подошла к раскрытию тайны, и магия выдала мне предупреждение. А я очень умна, но только задним умом. Это вообще мой коронный ум. Так что намёк схватила на лету и усвоила, как организм – пирожные. То есть отлично. Интересно, почему метка не реагировала на рассказ о трёх сёстрах? И можно ли рассказать кому-то о своём детстве? Хотя после такого… желания как-то не возникало.

Я лихорадочно попыталась вспомнить сам текст клятвы, но ничего точного из памяти извлечь не смогла. Помнила только, что отношения заводить и замуж выходить нельзя на территории Таланна, а вот о сделке рассказывать нельзя никак и никому. И верно, хорош был бы мирный договор, если бы лжепринцесса в моём лице тут же рассказала бы, что я это вам не она, она это вам не я, и вместе мы вам не они. Следовательно, открытым текстом сказать, что я не енот, нельзя. Но что будет, если Мейер догадается? Он начнёт искать меня и разбираться в ситуации? Или умотает на Таланн предъявлять претензии за то, что ему подсунули фальшивку? И если он выберет второй путь, то не лучше ли молчать?

Лалисса – тот ещё цветочек, скорее аконит, чем тюльпанчик. Не захочет ли она поквитаться со мной за такой политический конфуз? Вот и выяснилось, что в закрытости Вилерии есть свои плюсы. А родных на Земле принцесса тронуть не может. Ладно, оставим это. Если Мейер уже успел догадаться или догадается чуть позже, то ничего уже не поделаешь. Если нет, то новых подсказок лучше не давать. А ещё лучше – вообще выкинуть упёртого вилерианца из головы. У меня из-за него сплошной подрыв здоровья: ни секса, ни романтики, одни болезни и травмы.

Как раз настало утро, и служащий принёс плотный завтрак. Особого аппетита не было, но я заставила себя поесть, потому что силы нужны, а помочь мне теперь некому. Набив желудок до того гармоничного состояния, когда внутрь уже больше ничего не лезло, а наружу пока не вылезало, я завалилась на постель. Есликто-то спросит, что я люблю больше – есть или спать, я ничего не отвечу, потому что объелась и уснула. На этот раз никаких сюрпризов во сне меня не ждало. Ни облаков, ни кровати, ни Мейера. Зато сразу после пробуждения принесли обед. А гармония – дело хрупкое, её нужно поддерживать.