Книга Ловушка для лжепринцессы, страница 73 – Ульяна Муратова

Но потенциальный план играть на раздевание пришлось забраковать как негодный: я бы разделась и так, а Мейер, зараза, постоянно выигрывал! Когда счёт моих поражений перевалил за двадцать, я надула губы и сказала, что играть больше не хочу.

— Почему? У тебя стало неплохо получаться. Ещё пару недель практики, и ты сможешь меня обыграть. Наверное.

И ведь даже ни разу не поддался, стервец. В общем, причины девственности Мейера становились всё очевиднее и очевиднее. Я даже было передумала его обольщать, но он отложил игру, лёг на бок, подперев щёку рукой, и мечтательно на меня посмотрел.

По-особенному посмотрел, я аж немного смутилась.

— Можно я тебя нарисую? — очень тихо спросил он.

— Можно, — шёпотом ответила я.

Я откинула в сторону одеяло и красиво легла. Потом подумала, что если выпирает живот, то Мейер безжалостно его нарисует, так что втянула на всякий случай. Не то чтобы он у меня был большой, но я только что умяла кусок батона (сколько смогла отвоевать у голодного вилерианца) и здоровенную тарелку похлёбки. Нет бы заранее предупредить, что нужно будет позировать! Я решила, что от живота можно отвлечь внимание выдающимся бюстом, и набрала в грудь воздуха. Для объёма. Мейер нахмурился.

— Лисса, что ты делаешь? Ты теперь как-то неестественно лежишь…

— Очень естественно! — сдавленно ответила я, отчаянно втягивая живот, и приняла самую соблазнительную позу, эффектно округлив бедро.

Неожиданно ногу свело. Я стиснула зубы и попыталась её расслабить, не меняя позы. На что только не пойдёшь ради искусства! Мейер нахмурился ещё сильнее, а потом отложил блокнот.

— Лисса, вот поэтому я и не могу рисовать на заказ. Всё сразу кажется неестественным.

Я тем временем принялась растирать бедро, которое свело уже конкретно. От боли даже в носу засвербело и показалось, что из глаз сейчас хлынут слёзы. Мейер наконец догадался, что эротическое позирование не прошло даром, и кинулся на помощь.

Всхлипнув, я пробормотала:

— Судорогой ногу скрутило…

Наверняка это всё происки здоровья, которому секса не дают. Но разве я виновата? Это же не я отказываю, а мне. Мейер принялся растирать сведённую мышцу, а в меня хлынул поток его силы, уже такой привычной и родной. Боль сразу же отступила, а я обняла вилерианца, уткнувшись ему в шею.

— Больно?

— Уже нет.

Воспользовавшись моментом, я прижалась к Мейеру потеснее, чтобы никуда деться не смог. Начала плавно гладить по ещё влажным волосам и поцеловала в шею. Он сначала застыл, а потом внезапно отмер и принялся покрывать мои плечи горячими поцелуями в ответ. Я убрала волосы назад и положила его руку себе на грудь. Он трепетно погладил, едва касаясь кожи, но я шепнула ему:

— Сожми. Мне так больше нравится…

Ни дважды, ни трижды уговаривать не пришлось. Я поначалу направляла его, а потом сама настолько увлеклась, что целиком погрузилась в ощущения. Мейер изучал меня с таким жаром, что невозможно было не откликнуться и остаться равнодушной. Мы целовались так жадно и отчаянно, будто нарушали самый сладкий и строгий на свете запрет. И, клянусь, ещё ни разу поцелуи не казались мне настолько наполненными чувствами. Они ничего не предваряли, ни к чему не подталкивали, они были важны сами по себе, и это оказалось внове.

Я сначала гладила Мейера через тонкую ткань его туники, а потом запустила руки под неё и прикоснулась к могучему телу. Осторожно потянула край одежды наверх. Он поддался, позволяя себя раздеть. Прикосновение кожи к коже пустило по телу предвкушающую волну.