Книга Ловушка для лжепринцессы, страница 51 – Ульяна Муратова

— Лисса, ты потрясающе красива, словно чарующая своим светом в ночи юная луна, нежная и трепетная.

Отреагировать я не успела. Конело́сь под нами вдруг двинулся вперёд и занял место в авангарде отряда. Зверь двигался на удивление плавно, и в седле было довольно удобно. На моей части имелась мягкая подушка, да и толстый меховой плащ служил хорошей подкладкой. Я оказалась прижата боком к вилерианцу и только сейчас удосужилась оглядеться.

Наш объединённый отряд пополнился ещё как минимум сотней воинов. Все верхом на огромных лохматых конелосях. Остальных девушек везут так же, как и меня, вид при этом у вилерианцев довольный донельзя, особенно у тех, с кем в седле сидит добыча.

Пока что никаких ужасов, конечно, не происходит, но радоваться рано. В сделке с принцессой всё самое сладкое тоже оставили на десерт.

Конелось меж тем набирал скорость, и стало некомфортно. Почувствовав это, Мейер тесно прижалменя к себе и сказал:

— Лучше перекинь ногу. На этих сёдлах есть вторая пара стремян. Тебе станет удобнее.

Решила не упрямиться, с трудом перекинула ногу (если б меня не держал Мейер, я бы во время этого манёвра точно сверзилась бы) и наконец села, как положено наезднице. Действительно стало удобнее. Конелоси пошли бодрой рысью, и я ещё раз огляделась. Вокруг — недружелюбные скалы, сугробы и больше ничего. Вскоре перед нами выросла высокая, практически идеально гладкая каменная стена, по верхнему краю испещрённая бойницами. Неприступное сооружение. Мы проехали сквозь массивные ворота, и оказалось, что никакого замка за стеной нет, а сама она, опираясь на скалы, тянется вокруг гигантской площади с порталом, которую мы оставили за спиной.

Будто от портала требуется защита. Или вилерианцам как раз требуется?

Долгое время пейзаж оставался однообразным. Только спустя час пути заснеженные камни сменились хвойным лесом. Мы всё время спускались с горы, и теперь въехали в огромную долину, залитую выглянувшим из-за хмурых туч холодным солнцем.

— Зима скоро кончится. Начнётся весна. Тут холоднее, чем дома. Там уже тает снег, — сказал Мейер.

От низкого, глубокого голоса и коротких рубленых фраз бросало то ли в дрожь, то ли в смятение. Нет, тембр не был неприятным, скорее даже наоборот. Просто до ужаса непривычным. Я всегда уделяла большое внимание мужским голосам, казалось, что по ним можно понять характер обладателей. Но сейчас терялась в предположениях. Ничего монструозного Мейер пока не сделал, но я пятой точкой чуяла, что он способен быть очень жестоким и агрессивным. Этот вовсе не тот типаж здоровяка с ранимой душой, который мухи не обидит. Этот муху сначала обидит, а потом ещё поймает и между пальцами разотрёт. И сейчас я ощущала себя именно такой мухой, которая снова вляпалась… и опять не в мёд. Да что же это такое?

Тяжёлая рука легла мне на живот, и я напряглась, не зная, как реагировать. Протестовать и злить? Терпеть и позволять себя трогать, как ему угодно?

— Ты ошеломляюще вкусно пахнешь, словно недавно распустившийся цветок, открывший лепестки утреннему солнцу, — пробасил Мейер, разрывая поток моих мыслей.

От неожиданности я даже обернулась. Это прям он сам сказал? Не почудилось?

Нет, комплименты, конечно, лучше, чем розги, насилиеи затрещины. Но ласковые слова не гарантируют отсутствия всех перечисленных радостей абьюзивных отношений. Могут прекрасно сочетаться с пощёчинами и тычками. «Ты очень сладко пахнешь, но за то, что дышала слишком громко, будешь наказана. На тебе кулаком в лицо, любимая».