Книга Ловушка для лжепринцессы, страница 106 – Ульяна Муратова

— Не было н-ничего, — надтреснутым голосом проговорила я.

Пересохшие от жажды губы казались чужими, шершавый язык с трудом ворочался во рту, глаза пекло, а в ушах стоял противных звон. Каменные стены камеры нависали надо мной, грозясхлопнуться и расплющить.

— Зря я подозревала Сида. Он — благородный человек, истинный вилерианец и никогда бы так не поступил. Нет… Да и кто бы поступил? Нет, это никак не вяжется с тем, что происходит. Либо твой любовник — патологическая сволочь и трус, либо женат. Но кто именно? — рассуждала она, не глядя на меня.

— Я был-ла только с Мей-йером…

— Врёшь! Мейер никогда бы не позволил себе нарушить наши законы. Назови имя того, с кем ты изменила моему сыну! — прошипела кона Ирэна, вплотную подходя к разделяющей нас решётке.

— Не было никакой измены, — прохрипела я и зашлась в отчаянном сухом кашле. — Это всё какая-то огромная ошибка, кона Дарлегур. А мне нужен целитель.

— Целитель не поможет! — зло бросила она, отчаянно сжав в руках узкий металлический кувшин. — Только твой любовник!

— Не было любов-вника.

— Лисса, — вдруг смягчился голос коны Ирэны. — Тебя кто-то взял силой? Кто-то забрался в окно и надругался над тобой?

— Н-нет.

— Нет. Вот и я думаю, что нет. Никто бы не посмел. Да и потом, они же все дают клятвы. Нет, если бы кто-то решился на такое, то мы бы нашли его труп в твоей спальне, он даже до окна бы не дошёл. Нет. Всё произошло добровольно. Именно поэтому ты сейчас выгораживаешь его. Лисса, не дури. Скажи, кто он, — почти мягко уговаривало свекровище.

— Дайте воды… — жажда была такой сильной, что думать о другом я не могла.

На всё ещё красивом лице коны Ирэны проступили горечь и презрение.

— Я не дам тебе воды, пока не назовёшь имя.

— У меня жар, — тихо пробормотала я и снова закашлялась.

В глаза словно насыпали калёного песка, в груди бушевал пожар, ноги сводило судорогой. Никогда в жизни я так тяжело не болела. И то, что меня засунули в холодную камеру в одной лишь сорочке и тонком одеяле, только усугубляло дело. От озноба трясло, перед глазами всё плыло, но я изо всех сил цеплялась за разговор. Не верила, что кона Ирэна могла так себя вести.

— Ты умрёшь, если не назовёшь имя. Твоё упрямство просто абсурдно. Ты разрушила будущее Мейера, растоптала его имя и унизила всю нашу семью. Но я отдам тебя тому подонку, с которым ты спуталась. Иначе ты не выживешь!

Кона Дарлегур нервно тряхнула короткой копной ярко-бордовых волос и поджала губы, стискивая изящную металлическую ручку. Кувшин случайно задел бокомо решётку, и раздался неприятный лязг.

— Когда вернётся Мейер? — заплетающимся языком спросила я. — Я всё ему об-бъясню… Я никогда не изменяла… Я бы не с-смогла… Я его люблю…

Хотела добавить, что она не должна так со мной обращаться, но зашлась в новом приступе удушающего кашля.

— Не смей говорить, что ты его любишь! — окончательно вышла из себя кона Дарлегур. — К моменту, когда он вернётся, ты будешь уже мертва. Если не назовёшь имя! Твоё упрямство будет стоить тебе жизни. Нет смысла цепляться за Мейера, он никогда не простит предательство! У тебя есть последний шанс! Имя! Назови имя!

Крик несостоявшейся свекрови гулким эхом пронёсся по практически пустой темнице. Я была здесь единственной пленницей и сжалась на деревянных нарах, обнимая ноги руками. Как же холодно! Обессиленно уткнулась лбом в колени и хрипло вздохнула. В лёгких клокотало, и меня снова скрутило в иссушающем кашле. Жар туманил голову, и правильные слова никак не шли на ум.