Книга Испытание, страница 377 – Трейси Вульф

Убедившись, что мы нейтрализованы, Сайрус устремляетвзгляд на ведьм и ведьмаков в последнем пузыре силового поля и кивает им. Еще несколько секунд – и купол вокруг него гаснет.

Слава богу.

Теперь мы на один шаг ближе к тому, чтобы положить этому конец, а для меня только это и имеет значение.

Стараясь изобразить страх – что нетрудно, – я не сопротивляюсь, когда подручные Сайруса тащат меня к нему, как преступницу, пока остальные его приспешники на лугу злорадно вопят.

Но, приблизившись к нему, я вижу в его глазах неподдельную настороженность, и у меня падает сердце. Успех моего плана зависит от того, поверит ли он в ту ложь, которую я собираюсь ему скормить. Надо думать, человек, который кинул всех, кто когда-либо работал с ним, не может не подозревать, что другие только и ждут случая кинуть его самого.

Но мне надо быть осторожной. Сайрус должен сам спросить меня, что мне известно. Если я предоставлю ему это без его требования, он поймет, что это неправда.

Более обеспокоенная, чем я готова признать, я смотрю на странный алтарь, который он воздвиг посреди этой аляскинской глуши. Рядом с этим валуном стоит Иззи.

– Ты возвращалась на остров, чтобы повидаться с моей матерью? – спрашивает она, и, услышав в ее тоне интерес, Сайрус удивленно поворачивается к ней.

– Да, возвращалась, – отвечаю я, и мой голос дрожит. Потому что это в тысячу раз хуже. Одно дело сказать Сайрусу, что Карга безутешна из-за потери своей дочери, и совсем другое – сказать это ее дочери.

Иззи заявила, что ей плевать на ее мать и она не желает иметь с ней ничего общего, но все равно тяжело использовать чью-то мать в качестве оружия, даже если это не направлено против нее и ее ребенка.

– Ну что ж, моя дорогая, скажи мне, что ты имеешь сообщить, – говорит Сайрус с выраженным британским акцентом. – Что тебе сказала эта женщина, которую я бросил? Похоже, Изадора хотела бы это узнать.

– Думаю, вам это нужно больше, чем ей, – отвечаю я. – Карга вам солгала.

– В самом деле? – В его голосе звучит насмешка, но в его глазах отражается нечто такое, что говорит мне, что он внимательно слушает меня. И начинает сомневаться во всем том, что Карга когда-либо говорила ему.

Разумеется, он готов поверить, что Карга обманула его, ведь сам он обманывал других тысячи раз.

– И о чем же,по-твоему, эта старая ведьма мне солгала? Потому что последнее, что я от нее слышал, были мольбы о том, чтобы я остался с ней.

Толпа смеется – даже женщины, – и меня охватывает отвращение. Как люди могут не видеть его гнусности? Как их может забавлять его жестокость? Нет ничего смешного в том, чтобы унижать другого человека, тем более если этого человека здесь нет и он не может себя защитить.

Карга отнюдь не вызывает у меня симпатии, но, когда Сайрус начинает передразнивать ее на потеху толпе, я не могу не желать, чтобы она появилась здесь и сокрушила его. Мужчине не следует говорить так о матери своего ребенка – тем более в присутствии этого ребенка.

– Что ж, в таком случае вы, похоже, знаете все, что вам нужно узнать. Хотя, думаю, я должна вас предостеречь, что некоторые женщины гневаются, когда у них крадут их детей. – Я смотрю на него с самой холодной и хитрой улыбкой, которую только могу изобразить – что нетрудно, ведь я научилась этому, наблюдая за ним самим – и говорю: