Книга Испытание, страница 325 – Трейси Вульф

На мои глаза наворачиваются слезы облегчения, и мне становится так неловко, что я утыкаюсь лицом в грудь Хадсону – только на секунду, пока делаю вдох или два, чтобы избавиться от напряжения, которое копилось во мне весь последний час.

И это одна из многих причин, почему Хадсон так хорош. Каким-то образом он всегда точно знает, что мне нужно. Он кладет одну руку на мою поясницу, другую на мой затылок и поворачивает меня так, что мое лицо оказывается скрыто от остальных, а его тело заслоняет меня от них.

– Осталось еще одно Испытание. Только одно. После чего все это превратится в страшный сон.

Я киваю и смеюсь сквозь слезы.

– Да, еще одно. Похоже, они были не такими уж невыполнимыми, ты не находишь?

– Да уж. – Он качает головой. – Боюсь, мне понадобится не один сеанс у психотерапевта, чтобы избавиться от воспоминаний о том, как Флинт пытался выклевать мне глаза.

– Да, и мне тоже, – соглашаюсь я.

– Ничего, зато теперь мы по крайней мере думаем о песке в нашей одежде, а не о жуках, – замечает он, и я содрогаюсь.

– Еще рано расслабляться, – бормочу я. – Слишком рано.

– Извини. – Он, усмехнувшись, прижимает меня к себе, затем разворачивает нас обоих.

– Я все равно надеюсь, что мы сможем пройти это последнее Испытание быстро, – говорю я. – Ведь до затмения кровавой суперлуны, наверное, осталось не больше получаса.

– Не бери в голову, Грейс, – успокаивает меня Колдер. –Раз уж я наконец снова могу двигаться в нормальном темпе, этот раунд наверняка не доставит нам проблем.

Остальные соглашаются с ней, и мне не хватает духу указать им, что мы понятия не имеем, что нас ждет теперь и как быстро мы сможем справиться с этим. Но кое в чем они правы. Зачем переживать заранее?

И тут, словно по сигналу, стены на арене начинают двигаться, но на сей раз вместо того, чтобы разделить ее пополам, они отодвигаются все дальше.

– Не знаю, надо ли нам испытывать от этого облегчение или ужас, – говорит Дауд, когда стены продолжают раздвигаться.

– Думаю, скорее ужас, – отвечает Иден, хотя в ее голосе звучит оптимизм, а не страх. – Надо сводить свои надежды к минимуму, и тогда тебя может ждать приятный сюрприз.

– Да, но последним всегда бывает самое плохое, – возражает Джексон. – Так что соберите все ваше дерьмо в кулак, нам надо победить.

– Это точно, – отвечаю я, хотя мне не нравится, как он говорит с Даудом. Наверное, это потому, что Дауд младше нас, и у Джексона взыграл отцовский инстинкт, но так нельзя. – Хотя, быть может, на этот раз вам придется есть не только ириски, но и капкейки.

– Большинство из нас не ели ириски, – со смехом говорит Байрон, – хотя это звучит немного устрашающе.

– Возможно, это может устрашить вампира, – замечает Мэйси, – но лично я всегда любила ириски.

– Мы купим тебе целый мешок, – обещает Реми. – Кучу ирисок всех вкусов, какие найдем.

Лицо моей кузины на секунду озаряет радость, но затем у нее делается хмурый вид.

– Не надо. Я уверена, что мне не захочется ничего, что напоминало бы об этом месте.

Больше никто из нас ничего не говорит, поскольку у нас натянуты нервы из-за того, что мы ждем целую вечность.

– Когда же они наконец остановятся? – ворчит Флинт, глядя на стены, которые отодвигаются все дальше и дальше. Арена уже стала вдвое шире, чем была, однако стены все продолжают отодвигаться.