Книга Испытание, страница 222 – Трейси Вульф

– Да, но наши ужасные ситуации начались всего несколько дней назад, – говорит она. – И мы придумываем, как с ними справляться. А его ужасная ситуация длится уже тысячу лет.

Она права. Если бы я оставалась замороженной во времени тысячу лет, то однозначно стала бы брюзгой. Мне нравится думать, что мне не пришло бы в голову отыгрываться на девушке, которая пытается мне помочь и которая к тому же является моей королевой, но каждому свое, как говаривал мой отец.

– Послушайте, – говорит Изадора – я не слышала в ее тоне такой заинтересованности с тех самых пор, как в крипте она приказала схватить нас. – Мне плевать, как мы заполучим это кольцо, но у нас кончается время, а я не собираюсь возвращаться с пустыми руками.

– Мне надо было забрать его, когда Честейн обратился в камень, – замечает Флинт. – Но огонь привлек много внимания, и на нас смотрели остальные, так что…

– Это бессмысленно, – вставляет Джексон. – Это кольцо должно обращаться в камень вместе с ним. Я постоянно вижу, как это происходит с Грейс.

– Что ж, может быть, Грейс какая-то особенная, а может, Честейн. Но я видел это собственными глазами – его кольцо не обратилось в камень. Поэтому-то и я подумал о том, что надо снять его – оно было очень заметнона его каменной руке.

– Наверняка это из-за того, что оно собой представляет, – говорю я. – Горгульи не восприимчивы ко всем видам магии, кроме самой древней. И, возможно, Божественный камень не восприимчив ко всеймагии – даже к той, которая позволяет горгульям превращаться в камень.

– Что ж, тогда давайте сделаем это еще раз, – предлагает Джексон. – Флинт может изрыгнуть огонь, остальные отвлекут от него внимание, а Хадсон или я сможем перенестись к нему и забрать кольцо. Мы способны перенестись туда и обратно за секунду, а Честейн не может превращаться с такой скоростью.

– Хороший план, – невозмутимо роняет Флинт. – Вот только я уверен, что теперь Честейн не подпустит меня к себе ближе, чем на сотню ярдов. Он чует, что мы что-то задумали.

Они продолжают набрасывать все новые идеи, но в этот момент в моей голове возникает план. Такой плохой, что он может сработать.

– Обратить Честейна в камень может не только он сам, – говорю я, и все замолкают. Даже Изадора.

Хадсон поворачивается ко мне, и я нисколько не удивляюсь тому, что он уже догадался, что я планирую сделать.

– Ты думаешь, тебе это удастся?

Я прикусываю губу.

– Мне надо будет подобраться поближе, и я знаю только один способ это сделать…

Секунду он смотрит мне в глаза, затем его брови взлетают вверх, когда до него доходит, о чем я умалчиваю из-за присутствия Изадоры. Она настаивает на участии во всех наших обсуждениях, но это вовсе не значит, что я готова сообщить ей конечный план.

Вместо этого я смотрю, как Хадсон отворачивается и смотрит на море, быстро проигрывая в уме все варианты. Он обдумывает каждое преимущество и каждый недостаток моего плана, как я и хочу.

– А что, если ты разгневаешь Бога времени?

Я сглатываю.

– Мой народ уцелеет, что бы он ни сделал, – уклончиво отвечаю я, не желая вдаваться в детали при Изадоре. – По-моему, от питает слабость к Кровопускательнице, так что думаю, он будет снисходителен и ко мне. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Когда наши взгляды встречаются вновь, он просто говорит: